Лишняя в его семье - Диана Рымарь

Диана Рымарь

Лишняя в его семье

Часть 1. (Не) семья

Глава 1. (Не) желанное счастье

Тоня

— Милая моя, тебе придется избавиться от этого ребенка, — говорит мне свекровь.

При этом совершенно невозмутимо поправляет на лице очки. Приглаживает короткие светлые волосы, одаривает меня приторно сладкой улыбкой, от которой стынет кровь.

Я замираю с не донесенной до рта чашкой, моргаю.

Вот так попила чаю со свекровью, обрадовала долгожданной беременностью… Мы ведь с мужем уже год вместе живем, и вот первый долгожданный ребенок.

Может, я попросту ослышалась?

— Что вы сказали, Елена Анатольевна?

Она приосанивается, складывает руки на стол, барабанит по нему ноготками с французским маникюром и повторяет:

— Тебе нужно избавиться от ребенка. Ты же не думаешь, что станешь растить его здесь, в нашей крохотной квартире? Здесь для малыша попросту нет места…

Я хлопаю ресницами, оглядываю новенькую кухню с белым гарнитуром, за который, кстати, все еще выплачиваю кредит.

Да и слово «крохотная» вряд ли подходит для описания трехкомнатной квартиры, пусть и в хрущевском доме. Не хоромы, но две спальни и гостиная имеются.

И неужели же, предлагая нам с мужем после свадьбы жить здесь, свекровь не рассчитывала, что мы заведем детей? Мы оба работаем, приносим в дом деньги, пусть не миллионы, но вполне себе среднестатистическую зарплату. И тут вдруг такое…

— Елена Анатольевна. — Я с шумом ставлю кружку на стол. — Вы что такое говорите вообще?

— А что я такого сказала? — изумляется она. — Я просто реально смотрю на вещи. Ребенок в нашем положении неприемлем…

— Это в каком таком положении? — я подаюсь вперед. — Неужели ж вы не думали, что мы с Димой рано или поздно кого-то родим? Мы взрослые люди, мы женаты, мы…

— И что? Это повод наводнить мою квартиру целым выводком?

Ах вот оно что, ее квартиру…

Собственно, когда мы с Димой поженились и встал вопрос с жильем, я была против переезда сюда. Хотелось свой уютный уголок с любимым мужчиной, где бы были только мы вдвоем. Чтобы обставить все по своему вкусу. Хотелось комфортную кухоньку, где я бы готовила нам ужины, милую спальню и прочие приятности, о которых мечтает каждая девушка, когда выходит замуж.

Но съем жилья — удовольствие дорогое. Даже с двумя зарплатами это съедало бы приличную часть бюджета. Поэтому мы решили привести квартиру его матери в порядок и поселиться тут. Рассчитывали приобрести новую мебель и прочее, жить в комфорте. Часть уже приобрели, между прочим, и отремонтировали кухню и ванную.

К тому же, когда я сюда переехала, свекровь была со мной мила и приветлива, обещала полную свободу действий — готовь что хочешь, смотрите фильмы допоздна и так далее. На деле оно, конечно, оказалось не так, но жизнь с ней была вполне сносной до этого момента.

Однако, соглашаясь на переезд к маме своего мужа, я и близко не думала, что это означает табу на детей.

— Он с вами разве это не обговаривал? Я имею в виду детей. Хоть когда-то… — выдаю я с возмущением.

Мы вот, например, с Димой это обговаривали много раз. В конце концов, мы старательно делали этого ребенка последние полгода. Он каждый месяц интересовался, не забеременела ли я, подбадривал меня. Мы с ним темными ночами мечтали, какие у нас получатся замечательные детки — он блондин, я брюнетка. Ребеночек бы получился сказочный, голубоглазый ангелочек со светлыми кудрями, как у мужа, либо же с шоколадными завитками и янтарными глазками — как у меня. И я от этого чуда должна избавляться? Да ни за что!

Пока я задыхаюсь от возмущения, свекровь осторожно спрашивает:

— А что Дима тебе говорил?

— Что хочет ребенка, семью, — отвечаю резко.

— Так пожалуйста — заводите, — разводит она руками. — Я же совершенно не против. Но не прямо сейчас, не пока я жива… У меня ведь масса нюансов по здоровью: давление, аритмия, да и щитовидку бы хорошо проверить. За мной уход нужен, внимание, а как это возможно, когда вокруг сплошные дети?

И снова я хлопаю ресницами.

Да, свекровь у меня гипертоник, как и половина людей ее возраста. Но что в этом такого уж страшного? Ведь это контролируется медикаментами. Да и к тому же разговор пока шел только про одного конкретного ребенка. Но даже не в этом дело.

— То есть вы вообще не хотите, чтобы у вашего сына были дети?! — Мой голос срывается на визг.

— С моим-то здоровьем надо подумать о себе, знаешь ли. Здоровый эгоизм тоже должен присутствовать, особенно в моем возрасте. Но я не говорю, чтобы вы прям никогда-никогда никого не рожали. Может быть, когда меня не станет, с моим-то здоровьем…

Тут она делает грустное лицо и тяжко вздыхает.

Не пойму, я сейчас должна проникнуться, что ли?

— Елена Анатольевна, вам пятьдесят три года. Вы, может, еще лет тридцать проживете, так во сколько нам детей рожать? В пятьдесят с копейками?

— Зачем же такой грубый тон…

Мое лицо вытягивается.

То есть это я сейчас грублю?

Что-что, а я уж совершенно точно не собираюсь ждать смерти свекрови, для того чтобы завести детей. Тем более когда один уже живет у меня в животе и я хочу дать ему жизнь.

Мальчик, девочка — неважно. Он уже есть, он живой, ему уже шесть недель.

В идеале я вообще хотела трех детей… ну по крайней мере двух. И Дима был со мной согласен!

— Верно ли я поняла? Вы сейчас всерьез предлагаете мне сходить на аборт, потому что ВЫ не хотите в своем доме ребенка, так, что ли? — спрашиваю я с надрывом.

Свекровь поджимает губы и вздергивает подбородок:

— Только не надо сцен, Тоня. Мы же все взрослые люди, все понимаем. И не нужно делать из меня монстра. Я вам с Димочкой только добра желаю, ты ж пойми…

Не знаю, как умудряюсь сдержаться в этот момент.

Мне настолько претят ее слова, настолько больно и неприятно, что аж начинает тошнить.

Хочется орать матом. Схватить чашку с чаем и запулить в стену, а потом проделать то же самое со стопкой тарелок, что стоит у раковины.

Но я не делаю ничего из этого.

Собираю все самообладание в кулак и отвечаю:

— Я сейчас поеду к Диме в офис и все ему расскажу. Пусть он с вами разговаривает, я больше с вами разговаривать не