Мечтательница - Сьюзи Тейт

все же немного дуло. Старинные дома прекрасны, если вы ничего не имеете против холодных сквозняков в гостиной. Снова раздались громкие удары в дверь, я судорожно дернулась еще несколько раз и наконец высвободилась из пухового плена.

– Что ж за хрень-то такая! – выругалась я, поскользнувшись на полированном полу коридора и снова приземлившись на пятую точку. На этот раз я даже не могла обвинить каблуки. Добравшись, наконец, до двери, я поднялась на цыпочки, чтобы заглянуть в глазок. Увидев красивое расстроенное лицо Феликса, я отшатнулась и в третий раз за день шлепнулась на задницу. Оказавшись на полу, я решила, что безопаснее будет там и остаться. Возможно, если он решит, что меня нет дома, то уйдет. Я ни за что не позволила бы Феликсу увидеть себя в таком виде. Мало того, что в этой пижаме я выглядела настолько несексуально, насколько возможно, вдобавок к ней на мне еще был огромный халат, в котором, как мне уверенно сообщила Эмили, я походила на ее тетю Бекс (не слишком лестное сравнение, поверьте). На ногах у меня красовались гигантские розово-фиолетовые тапочки, на руках – перчатки без пальцев, а на голове – шапочка с помпоном.

– Люси, я слышу, что ты там, – сказал Феликс. – Открой дверь!

Я вздрогнула. Он явно терял терпение. Отлично, если раньше он не считал меня никчемной чудилой, то теперь определенно так подумает. Не имея другого выбора, я поднялась на ноги и смирилась с судьбой. Когда я справилась с многочисленными замками и, наконец, открыла дверь, у меня перехватило дыхание. Феликс стоял напротив, великолепный и напряженный. К концу дня щетина на лице стала гуще, галстук был распущен, а волосы взъерошены больше обычного. У меня пересохло во рту, когда его темные глаза встретились с моими, и я почувствовала, как во мне поднимается жар. Мои щеки краснели все ярче по мере того, как он пристально осматривал меня всю, от помпона на шапочке до меха на тапочках. Губы Феликса слегка искривились, а на щеке на мгновение появилась ямочка, но лицо тут же приняло обычное бесстрастное выражение.

Затем он просто вошел, закрыл за собой дверь и как-то странно начал осматривать замки.

– Э-э-э, а что это ты…

– Хорошая девочка, – перебил он тихим голосом, и у меня закружилась голова. Я не могу вообразить ни одной гетеросексуальной женщины, которая осталась бы равнодушной в этот момент.

– Что… что? – прошептала я, надеясь, что он скажет это вновь.

– Хорошая девочка, потому что не открыла дверь сразу. Хорошая девочка, потому что посмотрела в глазок, и еще раз хорошая девочка, потому что на входной двери у тебя столько замков.

Слова «хорошая девочка» прозвучали четыре раза меньше чем за минуту! Я чуть не упала в обморок. Затем Феликс склонил голову набок и снова оглядел меня от макушки до пят.

– У тебя отопление не работает?

– Что? – прошептала я снова. Было очевидно: в ближайшее время больше ничего я сказать не сумею.

– Отопление, – медленно повторил Феликс. – Тут, кажется, тепло, но ты одета, как для экспедиции на Северный полюс.

Я стянула с себя шапку и резким движением бросила ее на столик, но она приземлилась на одно из моих многочисленных комнатных растений. Феликс пронаблюдал за ее полетом, а затем взгляд его дивных глаз снова остановился на мне. Я откашлялась, надеясь, что теперь уже буду в состоянии произнести какие-то слова.

– Здесь сквозняк, – сказала я почти шепотом. Честно говоря, можно было гордиться тем, что я смогла сформулировать нечто осмысленное. Феликс Моретти в моей квартире – не то, с чем мой мозг мог справиться. Хотя технически я должна быть готова. Сколько раз я фантазировала о том, что он окажется здесь, просто с ума можно сойти! Но воображаемый Феликс был ничто по сравнению с реальным – ну, если не считать факта, что воображаемый Феликс уже сорвал бы с меня одежду и начал бы вытворять всякое… С другой стороны, воображаемая Люси не выглядела как тетя Бекс. Воображаемая Люси была в шелковых шортиках с кружевами и с довольно глубоким декольте, так что…

– Люси! – воскликнул Феликс, и я вздрогнула. Ой, опять отвлеклась! – Ты слышала хоть что-то из того, что я сейчас сказал?

Я сжала губы и широко раскрыла глаза. Он раздраженно покачал головой и прошел мимо меня в гостиную. Я издала звук, который не должен издавать ни один человек, – нечто среднее между «и-и-и» и «у-у-у», и поспешила за ним. Дело в том, что гостиная предполагала присутствие только одного гостя – меня! Феликс остановился у дивана, глядя на пуховое одеяло и множество книг, разбросанных вокруг. Когда он снова посмотрел на меня, на его щеке была ямочка.

– Все еще читаешь по пять книг за раз? – спросил он. В ответ я издала еще один смущенный писк, потому что голосовые связки к этому моменту уже полностью отказались мне повиноваться. Из середины пухового гнезда Феликс вытащил «Хоббита». – И все еще постоянно читаешь Толкина?

В ответ я лишь дернула плечом. Да, так повелось у меня с самого детства. Я рано прочитала все книги Толкина, но так и не смогла расстаться с ними. Поэтому я просто читаю их вперемежку с новыми для себя произведениями. Получалось что-то вроде литературного лекарства. Из-за этого я всегда таскала с собой огромную и очень тяжелую школьную сумку, что делало меня мишенью для насмешек всяких идиотов, но такова уж я была. Феликс на мгновение прикоснулся к потрепанной обложке «Хоббита», а затем осторожно вернул книгу в прежнее положение. На сердце у меня потеплело от того, насколько бережно он обращался с ней. Феликс знал, как много она для меня значит. По крайней мере, это он помнил.

– Так, – сказал он, теперь уже с деловым видом. Ямочка на его щеке исчезла, и он скрестил руки на груди. – Я здесь, чтобы отвезти тебя в травмпункт. Никаких возражений!

Я даже на секунду зажмурилась. Ярость прорывалась сквозь затуманившую мне мозг картину того, как Феликс раскинулся на пуховом одеяле.

– Нет, – сказала я гораздо тверже, чем обычно.

– Люси, я говорил с твоей мамой, и она…

– Что? Ты говорил с моей матерью? – Если что-то и могло развеять мои горячие фантазии, так это разговоры о маме.

– Да, конечно, – медленно произнес Феликс. – Она доверила тебя мне, и я…

– О господи, – воскликнула я – гнев помог мне полностью восстановить контроль над голосовыми связками. – Я же не ребенок! Феликс, мне двадцать семь лет. Меня не нужно никому доверять!

Он фыркнул.

– Люси, я бы