Игра на смелость - Л. Энн

— Мой отец был одним из твоих учителей?

Елена бросает на меня жалостливый взгляд.

— Я не собираюсь приукрашивать это для тебя, дорогая. Прости, если я разрушила все твои сказки, но ты должна знать реалии жизни. В итоге я бросила школу. Моя мама была не в восторге от того, что я решила оставить тебя. Отец умер несколькими годами раньше, и мы остались вдвоем. Ты помнишь Ми-Мо? Она умерла, когда тебе было три года.

— Нет, — я сглатываю, слово скрипит на языке.

— Она заплетала тебе волосы и пела на ночь. Эта женщина практически вырастила тебя в первые несколько лет твоей жизни.

Правда — это яд, он прожигает во мне путь к остальным травмам, которые я хранила в себе.

Ее внимание возвращается к цветам, которые она расставляет.

— Тебе лучше без отца. Он не хотел тебя, милая. У нас здесь лучшая жизнь. Тебе нужно смотреть в будущее, а не в прошлое.

Ее слова не покидают меня во время нашего ужина. На меня наваливается тяжесть, такая сильная, что глаза щиплет от слез. Печаль становится всепоглощающей, и все, о чем я могу думать, — это о том, что я не нужна ни одному из моих родителей.

Я не обращаю внимания на разговоры вокруг меня. Еда во рту на вкус как опилки, и мне удается сделать несколько глотков напитка, прежде чем я заканчиваю.

Я ухожу в свою комнату, как только могу, и не знаю, как долго я лежу на кровати, глядя в потолок, прежде чем мысли в моей голове становятся слишком тяжелыми. Взглянув на часы, я вижу, что уже полночь.

Я сползаю с матраса и выхожу из комнаты. В коридоре царит тишина. Кто-то оставил включенным свет в прихожей внизу, и он обеспечивает мне необходимое освещение.

Гостиная пуста, в ней царит полумрак от света, проникающего из коридора. Я прохожу к бару и роюсь в бутылках, ища то, что мне нужно. Бутылка водки стоит в глубине. Помню, Майлз говорил мне, что у нее нет вкуса, и я в отчаянии готова попробовать все, что угодно, лишь бы это облегчило удушающую меня боль. Что угодно, лишь бы заставить меня забыть о худших нескольких месяцах в моей жизни.

Дрожащими руками я откручиваю крышку и наполняю полстакана, затем открываю банку колы, чтобы разбавить водку, и делаю глоток.

Вкус не так уж плох, как я себе представляла. Я допиваю оставшуюся часть стакана и наливаю себе еще один. Странное тепло проникает в мой живот. Третью я проглатываю чуть медленнее, а затем вытираю губы тыльной стороной ладони.

Я ненавижу свою маму.

Я ненавижу Илая.

Он получил то, что хотел. Ему нравится видеть мою боль?

Я слышу его голос громко и отчетливо у себя в голове.

Ты никогда не станешь кем-то большим, чем дочь золотоискательницы. Ты для меня никто, понимаешь? Я не успокоюсь, пока ты не уйдешь. Ты уедешь либо добровольно на машине, либо в коробке, мне все равно. Боишься, что Майлз бросит тебя сейчас, зная, что ты целуешься с другими парнями за его спиной? Это должно заставить его задуматься, не раздвигаешь ли ты ноги и для них.

Я упираюсь бедром в край барной стойки и делаю еще один глоток, по моим венам разливается тепло.

Всем наплевать.

Елену больше интересует украшение дома, чем я.

Когда это я была ей интересна?

Одиночество настигает меня, и я сильно прикусываю губу, чтобы остановить слезы, грозящие вот-вот упасть.

Я не хочу возвращаться в Академию Чёрчилля Брэдли. Только не с Джейсом, который держит эту фотографию над моей головой. Тина ненавидит меня, и я уверена, что Лейси использует меня, чтобы выставить себя в выгодном свете.

Моя жизнь — это пожар в мусорном баке, и я чувствую, что теряю контроль. Я не знаю, смеяться мне или плакать.

Допив третий стакан, я оставляю его на барной стойке. Голова кружится, и я, покачиваясь, иду к лестнице. Может быть, теперь я смогу немного поспать.

Только через секунду я понимаю, что в моей комнате кто-то есть.

Илай.

Какого черта?

Гнев, застывший внутри меня, пробивается сквозь лед.

— Что тебе нужно?

Он поворачивается на звук моего голоса и смотрит на меня.

— Я.

Я делаю шаг внутрь и закрываю за собой дверь.

— Что?

Его глаза не отрываются от моих, и он тяжело вздыхает.

— Я хотел вернуть это тебе.

Мой взгляд падает на книгу, зажатую в его руках. Я узнаю розовую обложку, но не маленький золотой замочек, закрывающий ее. Он протягивает мой дневник. Старый, который, как я думала, я оставила здесь, в своей комнате.

Он все еще говорит, но я не слышу его за стуком сердца в ушах.

Он забрал мой дневник.

Он прочитал мои записи.

Мои самые сокровенные чувства.

Мои самые темные фантазии.

Все.

Что-то расплавленное и разрушительное проникает в меня. Безрассудная ярость, которая раскалывает муки, разъедающие меня уже несколько недель. Подняв глаза к его лицу, я бросаюсь на него, испытывая дикую, отчаянную потребность увидеть, как он истекает кровью.

Илай

Ее выпад застает меня врасплох, и я отшатываюсь на шаг назад под силой ее удара в грудь.

— За что ты меня так ненавидишь? — кричит она и снова обрушивает на меня свой кулак. — Что я тебе сделала?

— Я не… — но я не успеваю вымолвить ни слова, как она снова бьет меня.

На этот раз она бьет меня по лицу. Ее ладонь соприкасается с моей щекой, отбрасывая мою голову в сторону. Прежде чем я успеваю остановить ее, она бьет другой рукой, и я чувствую, как ее ногти впиваются мне в горло.

Я стискиваю зубы и смотрю ей в лицо.

— Послушай.

Она сжимает пальцы в кулак и делает еще один замах. Но на этот раз я ловлю ее запястье до того, как она успевает дотянуться до моего лица. Я делаю шаг вперед, выкручивая ее руку за спину. В таком положении она оказывается вровень со мной.

— Хватит! — огрызаюсь я.

Она извивается, пытаясь освободиться.

— Нет. Этого не будет достаточно, пока ты не окровавишься. Пока ты не истечешь кровью так же, как заставлял истекать кровью меня.

— И как же я заставил тебя истекать кровью, принцесса?

Она откинула голову назад, голубые глаза горели яростью.

— Ты насмехался надо мной. Ты заставлял меня чувствовать себя маленькой и бесполезной. Ты украл мой дневник и зачитал его всему классу! Ты оставил мертвое животное в