Супруга для покойного графа - Лидия Орлова

— Почему же? — Потребовал уточнения принц.

— Потому что мне не нравится то, что происходит после замужества. — Я имела в виду пожизненное пребывание в труде, отсутствие своей, отдельной от мужа жизни и роды в антисанитарных условиях.

Но взлетевшие на лоб тонкие брови принца и удивление в его увеличившийся в размерах ясно-голубых глазах, и примерно такая же реакция его спутника говорили, что подумали они совсем о другом. И не только они, нотариус раскашлялся, графиня охнула, а настоятельница положила мне руку на плечо и извиняющимся тоном сказала громко, обращаясь, наверняка, ко всем, кто находился за столом:

— Алиса стыдится своего греха, и она стала очень благочестивой.

Я со вздохом опустила голову, а то был серьезный риск рассмеяться в голос. Потом Его Высочество обратился к нотариусу и позволил продолжить процедуру с подписанием первого и последнего в моей жизни супружеского документа. В этом мире.

Мне этот документ был выгоден тем, что я буду иметь не только постоянную крышу над головой, но и проживать в сравнительном удобстве. По крайней мере, для меня большое значение имела возможность уединяться в отдельной комнате и принимать участие только в тех работах, которые приятны моей душе. А как «придаток» семьи Хартман я имела право выписывать себе книги из графского замка.

А графиня была довольна тем, что через четыре года траура вдова ее погибшего приемного сына не будет претендовать на вдовью долю, внушительную часть имущества покойного супруга. А также убытки, связанные с моим возможно новым замужеством, на них не лягут. Все-таки, пожизненно содержать монахиню намного дешевле, чем выдавать замуж аристократку. А я ею и буду считаться после замужества.

После того, как подписи под супружеским соглашением поставили обе стороны, нам осталось провести только сам ритуал венчания.

6. Небольшое недоразумение

Храм находился в десяти минутах ходьбы от замка. Но когда мы все, спустившись со ступеней, которые ещё вчера мне казались до ужаса высокими и крутыми, начали рассаживаться по каретам, я приготовилась к долгому пути, даже скинула туфли, которые сжимали мои ноги, как тиски. Но дорога закончилась неожиданно быстро, и после остановки почти мгновенно наша дверца распахнулась.

И распахнул ее сам наследник престола Максимилиан Лайман, легко кивнув нам, он стал дожидаться меня у выхода. Наверняка, Его Высочество собирался галантно предложить мне руку, только одна моя туфелька каким-то необъяснимым образом оказалась под моей скамейкой и, при открытой двери достать я ее никак не могла. Мой позор ненадолго оттянула сестра Даяна, она решила первой покинуть карету.

А я пока пыталась ногой нащупать свою беглую туфельку под сиденьем. Вот, это и называется законом подлости, ведь сиденье в карете было узким, а обувь под ней, тем не менее, затерялась. Но наследник престола не мог ждать меня бесконечно долго. Тем более все, кто приехал на других каретах уже ждал нас у ступеней в Храм. Пришлось мне выходить под открытое небо в одной туфле. И я так и пошла бы дальше, под длинной юбкой и не заметно, что обута я только наполовину. А, если ступая, еще и приподниматься на одной ноге на носочек, я бы даже не хромала. Но дорога здесь была неровной, усыпанной острыми камешками. А я не из тех, что ходят по остриям гвоздей и горящим углям.

Поэтому я, с жалобным выражением лица, обратилась к принцу:

— Ваше Высочество, у меня маленькая проблема

— Леди Алиса, — наклонившись ко мне, с готовностью откликнулся принц Максимилиан Лайман. — Вы, всё-таки, отказываетесь участвовать в ритуале?

Отвечать на прозвучавший с надеждой вопрос я посчитала не обязательным.

— Ваше Высочество, моя обувь осталась в карете, вы не могли бы найти ее. — Мне было неудобно обращаться к принцу с такой необычной просьбой. Но, мысленно я махнула рукой, Золушка тоже теряла туфельку.

А принц не стал выказывать недовольства и высокомерно поджимать губы. Даже наоборот, он неожиданно подмигнул мне. И сам быстро нашел в карете мою туфлю и принес мне. А потом присел на одно колено и своими руками надел туфельку мне на ногу. Хорошо, что чулки у меня были свежими. И, вообще, я сегодня стала почти Золушкой! Только мои туфли были не хрустальными, и еще они были мне слишком малы.

Больше ничего не мешало нам пройти в Храм. Нас с наследником престола пропустили вперёд, и когда мы уже поднимались по лестнице, принц сделал мне неожиданно комплемент:

— Леди Алиса, у вас очень красивые руки. И необыкновенные глаза.

— Спасибо. — Мне и вправду были приятны эти слова.

— Ваши родители точно не аристократы?

— Нет, мои родители не аристократы. — Уверенно ответила любопытному принцу.

— Жаль, — сожаление в голосе наследника престола мне показалось искренним.

Но то, что мои родители не аристократы, еще не значит, что они простолюдины. У папы и мамы было прекрасное образование, они были начитанными, умными, красивыми и многого добились в жизни. По крайней мере, когда папа умер, у нашей семьи уже был загородный коттедж, двухкомнатная квартира и машина. И вниманием они меня не обделяли. Я своими родителями всегда гордилась.

— … я мог бы посодействовать вам, чтобы вы могли найти место при дворе моей матушки, — закончил принц свою мысль.

Я чуть не споткнулась, потерявшись от неожиданно распахнувшихся передо мной перспектив. Ведь, если я буду жить в настоящем королевском дворце, у меня будет намного больше возможностей найти способ вернуться домой.

— Ваше Высочество, но как только я стану супругой покойного графа, я же буду считаться аристократкой. — И если я буду работать во дворце, в монастырь я уже не вернусь. А мне все меньше хочется возвращаться в Обитель.

— Точно, я об этом не подумал — сказал принц. — А перед графиней Хартман откроются двери, которые и не снились простолюдинке.

И я от радости закивал головой. А принц, наклонившись к моему уху, прошептал. — Тогда, леди Алиса, я зайду к вам сегодня вечером, и мы обсудим, на какую должность я смогу вас посоветовать королеве.

Мы вдвоем уже прошли в просторный, освещенный огнем факелов и свечей, зал. Стены здесь были без окон. Идти нам до алтаря пришлось долго по полу, уложенному необработанным камнем. И иногда острые края камней ощутимо кололи мне ноги, даже сквозь тонкую подошву выданных мне маленьких изящных туфель.

Непонятно откуда она лилась, но грустная музыка звучала, кажется, со всех сторон.

— Почему музыка грустная, под нее даже хоронить слишком грустно. — Вслух произнесла я.

Но принц услышал мое