Лунный цветок - Шайна Анастаси

Возле решетки над комнатой Одаренных я замечаю внизу двух Кровопоклонников. Тревожно кошусь на свет, падающий мне на плечо, и замираю. Не смей шевелиться.

— Когда у нас пересменка? — спрашивает один из тех, что внизу. Второй смотрит в сторону комнаты Одаренных:

— Через час. Сначала мне нужно отвести Донора ноль-три-семь в приемный покой.

Они звучат по-человечески, что не должно меня удивлять — ведь они и есть люди, — но слышать их будничный разговор — настоящий шок. Дружелюбные. Знакомые. Мерзкое чувство ползет по позвоночнику. Куда проще верить, что те, кто добровольно стал Кровопоклонником, — вовсе не люди.

— Увидимся у ворот, когда я закончу обход, — говорит Кровопоклонник, направляясь к выходу. — До встречи.

Убедившись, что оба ушли, я ползу в ту же сторону, что и первый. Согласно схеме эвакуации, которая висит в каждой комнате, приемный покой находится слева — в конце коридора, примыкающего к комнате Одаренных, рядом со вторым входом на Территорию кормления.

Когда я проползаю над комнатой Одаренных, натужный стон снизу заставляет меня замереть.

— Ах, черт. Джакс!

Я медленно моргаю, пытаясь осознать услышанное. Через сетку я заглядываю вниз и вижу Лору: она лежит на кровати, зажав подушку между бедрами, и двигается вверх-вниз, лаская себя пальцами.

Хм. Значит, Холли была права.

Я трясу головой, чтобы прогнать это видение, и ползу дальше за угол. У приемного покоя Кровопоклонник стоит перед большими роллетными воротами. Красный луч сканирует его маску, пока не мигает зеленым, и дверь открывается.

Проблесковые маячки освещают сцену: черный грузовик сдает назад к погрузочной платформе. На задних дверях — тот самый символ «V», о котором говорили Эмили и Мэнни. Я думала, они преувеличивают — не верилось, что Кровопоклонники настолько глупы, чтобы метить свою территорию, но вот оно.

Я придвигаюсь ближе, чтобы лучше рассмотреть. Справа выкатывают каталку с бессознательной Бьянкой; её рука защитно лежит на животе. Каталка останавливается у грузовика, водитель выпрыгивает и идет к задней части машины.

— Куда её? — спрашивает водитель, отпирая двери.

— Вези через мост, — Кровопоклонник переворачивает Бьянку на бок и раздвигает волосы на её затылке. — В Падбери есть поселение, которое её примет. Они забрали последнюю беременную.

Саммер.

— И в этот раз не хватай кого попало на улицах. Убедись, что они, мать их, одни. Еще один промах, и слухи дойдут до Подземного города, — его голос становится тише. — Лорд Вампиров не должен об этом узнать.

Водитель распахивает двери фургона, и появляется еще один Кровопоклонник, чтобы взяться за поручни каталки.

— Я прекрасно знаю Закон Серуна. Живее, клейми девку и грузи.

Кровопоклонник достает прямоугольное черное устройство чуть больше ладони, которое идеально ложится в руку. Он придерживает волосы Бьянки и прижимает прибор к её затылку. Раздается щелкающий треск — звук, напомнивший мне электрическую изгородь, которая отгоняла волков от деревни Вишневый Цвет.

Он убирает прибор, обнажая на коже Бьянки штрих-код. Я невольно касаюсь собственной шеи. У меня есть такой? Мои волосы всегда были длинными — у большинства женщин в Дарковише так.

Он прячет клеймо под её темными волосами и отступает, давая знак остальным продолжать. Кровопоклонники заталкивают каталку в грузовик, и вскоре машина, заурчав, уезжает. Оставшийся в комнате надзиратель ждет, пока они скроются, и ворота съезжаются, отсекая тьму.

Оставшись один, Кровопоклонник снимает маску и поворачивается.

Дыхание застревает у меня в горле при виде его лица.

Глава 7

РАЗОБЛАЧЕНИЕ

Ночной странник не может брать себе в наложницы человека.

— Закон Серуна

Светло-каштановые волосы. Темно-карие глаза. Кремовая кожа. Совершенно… обычный? У него нет ни шрамов, ни сурового взгляда, он не кажется человеком, способным внушить ужас одним своим видом.

Он молод. В начале второго десятка или, может быть, даже подросток — трудно сказать наверняка.

Как бы то ни было, он — Кровопоклонник, который только что отправил Бьянку в поселение. Значит ли это, что с ней всё будет в порядке? Что Саммер жива?

Возможно, Эмили и Мэнни знают больше. Я выросла в деревне у воды, вдали от посторонних глаз. Я мало знала о мире, пока не попала сюда.

Я пытаюсь развернуться, чтобы ползти назад, и врезаюсь прямо в висячую лампу.

— Черт, — выпаливаю я, хватаясь за раскачивающуюся лампочку, чтобы унять её бег. Дрожащие пальцы останавливают движение, и я со вздохом заглядываю вниз, в комнату. Моё сердце уходит в пятки: внизу стоит Кровопоклонник и смотрит прямо на вентиляцию. Даже сквозь маску кажется, что его взгляд направлен точно на меня.

Рука Кровопоклонника лежит на пистолете, закрепленном на бедре.

— Боже, это ты? — в его сухом голосе слышится искренняя надежда.

Я плотно сжимаю губы. Он думает, что я — божество. Ночной странник.

Я могла бы разрушить свой гламур и притвориться его «богом», но хочу ли я этого? Готова ли я явить то, от чего пыталась сбежать всю свою жизнь?

Внезапно из темноты доносится другой голос — плавный и элегантный:

— Да.

Кровопоклонник отворачивается от вентиляции и замирает перед тенями позади него. Тишина растягивается, пока мое сердце колотится в грудную клетку, а новые волны паники подступают к горлу.

Тьма пожирает свет, поглощая люминесцентные лампы. Она содрогается. Живая. Она ползет по потолку и капает вниз, точно плавящаяся краска при пожаре.

Кровопоклонник делает шаг к теням.

— Боже?

Тьма, капающая с потолка, разделяется и дрожит. Она движется, превращаясь в когтистые пальцы, которые зависают по обе стороны от головы Кровопоклонника. Медлительность этих движений заставляет мой желудок сжаться в комок.

Эта тварь — не бог.

Тени заливают почти всю комнату, прочерчивая границу между светом, где стоит человек, и тьмой, глотающей всё на своем пути.

Я начинаю пятиться, как вдруг чернильные руки впиваются в Кровопоклонника и утягивают его в ночь.

Живот сводит судорогой, руки каменеют. Как бы отчаянно я ни хотела бежать, я не могу оторвать глаз от шевелящихся теней. Из их глубины доносится сдавленный кашель, а затем брызги багрянца разлетаются по плитке.

Тьма подергивается, словно деготь, закипающий на недостроенной дороге. А когда удушливые звуки стихают, раздается глухой удар — и в круг света выкатывается голова.

Тени снова приходят в движение, поглощая всё на своем пути. Они скользят по стальным столам, стульям и бумагам, пока не сгущаются в углу.

Я пячусь и снова — черт возьми! — задеваю лампу. Потеряв из виду происходящее внизу, я вполголоса ругаюсь, хватаю светильник и возвращаю его на место над решеткой. Когда он затихает, я осматриваю комнату, но… эта тварь… исчезла.

Остатки тела Кровопоклонника