Случайные. Женщина, как и беда, не приходит одна - Лина Мак

дико понимать, что я даже спустя столько лет не забыла, как чувствовать этого Демона. — За то, что ты спас моего сына, я готова на многое. На колени, так на колени! А на что ты пойдёшь, Демид Александрович? Что ты сделаешь, если твоего сына изобьют?

— У меня нет детей, — холодно отрезает Демид, и его взгляд прошивает морозом.

— Кто тебе это сказал? — произношу это и понимаю, что до контрольного выстрела в голову не хватает только спустить курок.

Если Демид был на встрече с Рыжовым, то плохи мои дела. Димка был прав. Нужно говорить ему правду. Даже если захочет забрать, мой мальчик останется жив.

В кабинете повисает тяжёлая тишина. Слышно только наше неровное дыхание. Из‑за двери доносится голос Грека, наверное, успокаивает Макса. Но здесь, между нами, время будто остановилось.

— Договаривай, Аглая, — наконец говорит Демид. Его голос звучит непривычно ровно. А вот от того, как он называет моё имя, меня передёргивает.

— Максу сейчас одиннадцать лет и шесть месяцев, — начинаю подбирать слова, и голос ломается. — Я родила его на тридцать восьмой неделе беременности. Полностью доношенного мальчика, весом три килограмма триста двадцать граммов. Ростом пятьдесят один сантиметр.

— Лжёшь, — отрезает Демид и хватает меня за шею, ощутимо сжимая.

— Я ненавижу тебя так же сильно, насколько люблю его, — хриплю я, держась за руку Демида. — А ты всегда видел во мне только какую‑то подсадную утку. Ждал подвоха, а он не наступал.

— Скажи это! — приказывает Демид. И голос его не повышается, но звучит так, будто он только что выкрикнул.

— Максим не только мой сын. Он и твой тоже, — последнее произношу на выдохе. Будто часть души оторвала от себя.

Глава 10

Глава 10

Глава 10

* * *

Сола начинает задыхаться в моих руках. Она уже царапает мою руку, но я не могу отвести взгляд от её глаз. Это не может быть правдой. Эта девчонка не могла так поступить со мной. Или это чья‑то очередная игра, чтобы выбить меня из колеи и грохнуть?

— Допустим, я поверю. Но ты всё ещё не ответила на главный вопрос: кто и зачем избил твоего сына? И почему они вышли именно на тебя? — выделяю каждое слово, чтобы Сола слышала.

И тут происходит то, чего я меньше всего ожидаю. В её глазах разливаются принятие, обречённость и разочарование. Сола даже руку мою отпускает. Её взгляд похуже тупого ножа режет сейчас.

— Это из‑за материалов, которые я собирала на Рыжова, — всё же отвечает Сола, а в глазах горит обречённость. — Я журналистка, Демид, и слишком глубоко копнула. Нашла то, что они не хотели обнародовать. И они решили припугнуть меня через Макса. Показали, что могут достать его в любой момент, и меня заодно.

И вот он — идеальный пазл, который складывается в голове. И Макс, который избит, и Рыжов, который нервно орал на кого‑то за то, что те упустили. И охрана Рыжова, которая ехала за нами до самого офиса.

— И ты пришла ко мне, — это даже не вопрос, я сейчас просто констатирую. — И, судя по тому, что ты пришла в офис, на меня у тебя тоже есть материалы.

— Да, — кивает Сола. — На все твои утверждения — да. И я пришла не потому, что верю в твою доброту, а потому, что знаю тебя. Даже если меня убьют, мой сын останется жив.

Смотрю на неё долго, а потом просто отталкиваю от себя и нервно растираю волосы. Когда‑то я клялся себе, что не стану таким же отцом, как и мой. Но жизнь мне так и не подарила детей. А оказывается, одна идиотка просто спрятала моего сына.

Верить ли ей? Бабы в отчаянии могут пойти на всё. Но куда деть то, что я вижу в этом пацане своё отражение? А учитывая, откуда привёз его, под рёбрами начинает болеть.

— Чёрт возьми, Сола, — рычу я. — Ты хоть понимаешь, во что влезла?

— Понимаю, — отвечает и не опускает взгляд. Дерзкая, смелая… дура! — И готова нести ответственность. Но сначала — мой сын. Он должен быть в безопасности.

— Я тебя за язык не тянул, — произношу жёстко. — Безопасность так безопасность! И ты, и наш сын будете теперь под моим присмотром, поняла?

Дверь позади нас тихо открывается. Мы оба оборачиваемся. На пороге стоит Макс, рядом с ним — Грек, который только плечами пожимает. А вот лицо пацана напряжено, глаза расширены.

— Что значит «наш сын»? — тихо спрашивает он.

Сола делает шаг к нему, но останавливается.

— Макс… — начинает она.

— Мама, — перебивает он. — Ты говорила, что мой отец погиб ещё до моего рождения.

— Ну хотя бы не лётчик, — холодно отвечаю и натыкаюсь на предостерегающий взгляд Солы.

— Помолчи, Демид.

Макс переводит взгляд с матери на меня, потом снова на мать. В его глазах буря эмоций: шок, гнев, недоверие.

— Значит, всё это время… — он делает паузу, сжимая кулаки, и слегка кривится. Морда‑то болит. — Всё это время у меня был отец, а ты мне врала?

— Сынок, я…

— Не надо, — резко бросает он. — Просто… просто скажи: это правда? Он — мой отец?

Я смотрю на пацана, на его сжатые губы, на то, как подрагивают пальцы. И вдруг понимаю: он действительно похож на меня. Не просто чертами лица, а характером. Такой же упрямый, такой же несгибаемый. Его били, а он удирал.

— Да, — отвечаю я вместо Солы, которая становится бледной. — Похоже, это правда.

Макс молчит несколько секунд, потом резко разворачивается и идёт к двери.

— Куда ты? — кричит Сола.

— Подальше отсюда, — бросает он через плечо. — Мне нужно… подумать.

Он выходит, хлопнув дверью. Мы с Солой остаёмся стоять, глядя друг на друга. В воздухе повисает тяжесть, которую не развеять парой слов. И даже не знаю, что я хочу сделать больше с этой женщиной: убить её или снова прижать.

— Ну, — Грек прокашливается и начинает говорить, — кажется, разговор у нас и правда будет долгим. Может, начнёшь с самого начала, Аглая? И для начала расскажи, откуда в тебе такая способность находить приключения на задницу?

Сола