Хранительница источника - Eaterina

примерно так. Магия показывает, что избранный человек — это хорошо. Учит любить друг друга, нуждаться в партнёре, интересоваться им. Поэтому ко времени свадьбы никто обычно не сопротивляется. Магия уже сделала своё дело — связала двух эльфов. Ещё именно поэтому эльфы образуют пару один раз на всю жизнь и не изменяют друг другу».

«А как же Амми и её муж? Они не знали друг друга и впервые увиделись за неделю до свадьбы».

«Заранее или после свадьбы — это уже не важно. Всё равно магия сработает и свяжет две судьбы. Так что благодари деда, что он дал тебе возможность заранее привыкнуть к избраннику, потому что выбрать человека всё равно не позволят. А Валлиар хороший парень для эльфа».

Я промолчала, скрыв чувства. Хотя Хрусталька и говорила, что для эльфов такое положение вещей — нормально, всё равно было неприятно. И вот он рядом, молчит, почти не смотрит на меня — и при этом магия ему говорит, что он должен меня любить. Дико это и странно!

Аммидела встретила нас с улыбкой. Они с мужем жили своим домом на одной из соседних улиц. Племянница тут же подняла суматоху, демонстрируя гостям, насколько она хорошая хозяйка. Я всматривалась в неё, тайком изучала ауру, чтобы понять, каково ей находиться замужем за эльфом, которого для неё выбрали. И не видела ничего, что дало бы понять, будто Амми несчастна. Магия хорошо знала своё дело, связывая между собой пары.

Итэсар ау-Дагон вёл неспешную беседу с Деалинором, а я делилась своими впечатлениями от путешествия. Хрусталька посоветовала особо не распространяться о том, где нам довелось побывать, поэтому я просто описывала то, что увидела на Затерянных островах и на южном побережье Праймы, изредка подмигивая Амми.

В какой-то момент племянница вдруг хлопнула себя ладонью по лбу, вскочила и заявила:

— Тётя! Я же хотела вам кое-что показать! — и потащила меня прочь из гостиной.

Промчавшись по длинному коридору, Амми втолкнула меня в какую-то тёмную кладовку, заперла двери и зашептала:

— Вы хотели узнать, сохранила ли я то, что должна была?

— Да, — ответила ей также шёпотом.

Эльфийка кивнула и полезла в кучу коробок. Покопавшись как следует, она извлекла из них плотный мешочек, развязала его и осторожно вынула крупный сапфир. Я не менее осторожно взяла камень в руки и всмотрелась в него. В тёмно-синей глубине расплывалось фиолетовое пятно, будто внутри сапфира затаилась капля крови.

— Спасибо, Амми! — поблагодарила я её с чувством. — Ты действительно очень мне помогла.

— Тётя, а ты расскажешь, что это за камень?

— Не сейчас, пока нельзя. Но позже обязательно всё расскажу.

Я спрятала сапфир среди других своих артефактов, уверенная, что ни за что не спутаю его ни с какими другими камнями. Слишком живым был этот артефакт — почти как моя Хрусталька, с тем только отличием, что душа Лиры знала, на что идёт, и приспособилась к новой жизни.

Мы вернулись в гостиную, допили чай и принялись прощаться. Господин ау-Дагон косился на меня, словно пытался понять, куда мы с его женой отлучались. Но Аммидела коротко рассмеялась, опередив все вопросы коротким «женские секретики».

Стоило оказаться на улице, как Делаинор и Тейден одновременно спросили:

— Ну?!

— Он у меня, всё в порядке, — успокоила я их. — Можем начинать.

— Лучше дождаться ночи, — напомнил Тейден. — Кроме того обязательно нужна сила Источника, а слишком большая компания привлечёт ненужное внимание ваших подданных.

Он посмотрел на стоявшего поодаль Валлиара и усмехнулся.

— Запомни этот день, Вал, и всё, что произойдёт. Возможно, однажды пригодится. Да, Лира?

Я ощутила смущение кошки, но, к счастью, никто больше не понял, что Тейден имел в виду. Не хотелось пускаться в ненужные объяснения.

Время до полуночи мы провели в доме брата Лиамирра была любезна и всеми силами старалась поддержать светскую беседу. Только с приближением назначенного часа меня всё больше одолевало беспокойство, и беседовать совершенно не хотелось. Хрусталька от Тейдена перебралась ко мне на руки и свернулась клубочком.

Ожидание казалось бесконечным, словно движение времени замерло, и мы застыли в пространстве, как мухи в паутине. Поэтому когда Повелитель произнёс короткое «пора», мне послышался удар грома, и сердце замерло в испуге. Я стала причиной смерти мамы — уверена, не пытайся она спасти меня, сама бы запросто избежала «холодной бури». А теперь в моих руках и жизнь отца. И если я что-то сделала не так во время создания храна для его души или в чём-то ошибусь сейчас, то вина моя удвоится.

«Не думай об этом, — впервые за вечер заговорила Лира. — Верь — только тогда всё получится. Вера в себя — это большая часть успеха».

«Знаю, — ответила ей мысленно, — но не могу не сомневаться».

«Тогда лучше и не начинать. Придумай любую отговорку — от «чувствую себя нехорошо» до «кажется, Источник нестабилен, потому что обиделся на меня за долгое отсутствие». Но с таким настроением ты обязательно ошибёшься. Артфектор не имеет права на сомнения».

Я механически передвигала ноги, следуя за Повелителем, и вспоминала то, что услышала от Тейдена в нашем путешествии.

«А на чувства? — всё же спросила у Лиры. — На чувства мы право имеем?»

«А как же! — даже обрадовалась она. — Только не во время работы. Скажи, королю нужен солдат, который будет рыдать над поверженным врагом? Нет, но это совершенно не значит, что он не будет рыдать над могилами родителей».

Я передёрнула плечами от такого сравнения. Опять всё о смерти, но Лира продолжала:

«Артефактору сложнее, чем прочим магам, потому что любая наша поделка привязывается к человеку и его эмоциям. И очень сложно отпустить себя и либо отстраниться от всего, либо вновь начать чувствовать. Меня этому не учили — у нашего «отца» была другая задача. А вот ты сумеешь. В тебя верю я, твой брат и твой отец, чья душа ждёт освобождения».

Я остановилась и подняла глаза вверх — храм Источника. Мы на месте.

Отсюда начинается мой путь. Следующий шаг вперёд не позволит мне допустить ошибок, шаг назад докажет, что я ещё слишком юна и неумела.

Даже голос Лиры умолк, позволяя мне сделать выбор.

Я обернулась. Брат, Повелитель, Валлиар — они ждали, что я справлюсь. Это было заметно по их ауре, по выражению лиц. Наверное, так же было заметно и моё сомнение.

— Идём, Теаланна. Полночь не будет