Сладострастие. Книга 1 - Ева Муньос

Я никогда не покину штаб-квартиру, где провел свои лучшие годы.

Он приветствует маму и моих сестер, когда Луиза приходит с Саймоном, чтобы попрощаться; он не выделяет меня, а просто идет обнимать отца.

— Доброе утро, лейтенант. — Братт появляется среди солдат.

Он в форме, с причесанными волосами и улыбается.

— Капитан, рад приветствовать вас.

— Надеюсь, вы были достаточно любезны, чтобы скучать по мне в эти выходные.

— Конечно, сэр.

Если бы я не находилась в критической точке в окружении важных персон, я бы поцеловала его, потому что это помогло бы мне вызвать прежнюю меня, ту милую подружку, которая любила постоянно баловать его.

— Капитан Льюис! — Генерал Пеньяльвер зовет его. Подойдите, пожалуйста.

Он щурит глаза, повинуясь приказу. В нескольких метрах от него солдаты расступаются, чтобы освободить место для полковника, который идет с грозным выражением лица.

Волоски на моем затылке встают дыбом, так как я нахожусь на краю своего кресла. Я стараюсь не думать о том, какое наказание он мне назначит за то, что я кричала ему в лицо. Я все равно приму его с гордостью, я не жалею, что высказала правду.

Я делаю глубокий вдох, убеждая себя, что это всего лишь мой полковник в подчинении, как Слоан. Если я хочу, чтобы во всем этом был баланс, я должна начать вести себя так, как всегда. Прежняя Рейчел не боялась своего полковника, прежняя Рейчел держала голову высоко поднятой и смотрела вперед, ожидая любой команды.

Прямо вперед, разговаривая непонятно о чем с Браттом, генералом и папой. Они объявили, что пора уезжать, и я отправляюсь с семьей.

— Мы будем на связи, — успокаиваю я их.

Не стройте никаких свадебных планов, не предупредив меня, — просит Лусиана. Я хочу быть с тобой шаг за шагом, пусть даже издалека.

— Мы все спланируем вместе, обещаю.

— Я люблю тебя и помню, что очень горжусь тобой.

Я обнимаю Сэм, которая уходит, чтобы попрощаться с Луизой.

— Какой у вас полковник, — шепчет Эмма сквозь зубы. Может быть, я приду к этому командованию раньше, даже если мама этого не хочет.

Он — заноза в заднице, так что не надейтесь. — Это все было лучше, когда его здесь не было; на самом деле, интересно, какого черта он сюда приехал, если до его приезда здесь был самый лучший штаб, но он приехал, и теперь здесь полный бардак, так что не думай, что ты что-то упускаешь, потому что это не так....

— Хорошо, тебе нравится, я поняла....

— Конечно нет! Да что с тобой такое? — Я смеюсь, чтобы скрыть это- Откуда ты это взяла?

— Не знаю, я просто шучу. — Она скрещивает руки. Но твой ответ дает мне понять, что он тебе нравится.

— Конечно, нет...

— Приготовить самолеты! — кричат они, и я благодарю Бога, что мне больше не нужно затягивать разговор. Мама присоединяется к ним, я провожаю их до самолета, помогаю упаковать багаж, и к тому времени, как я выхожу, Братта уже нет. Папа болтает с генералом и полковником на площадке.

— Рейчел, подойди ближе, пожалуйста, — просит меня Пеньяльвер.

Как сказал один мудрый философ, «лучший способ преодолеть страхи — это встретиться с ними лицом к лицу».

— Алекс Морган и генерал Джеймс были здесь партнерами, очень хорошими партнерами, а теперь их дети работают вместе как замечательная пара.

Надеюсь, когда-нибудь они станут друзьями, как Алекс и я», — добавляет мой отец.

Еще один с этой гребаной историей о том, что мы должны быть друзьями, не сказала бы того же, если бы знала, какой бардак мы устроили вместе.

— Алекс, должно быть, очень гордится тобой, Кристофер; за пару лет ты добился того, на что у других уходит десятилетие.

— Да, — серьезно отвечает он.

Долг зовет, — говорит генерал, когда самолет уже закрывает двери. Полковник, вы за главного.

— Я знаю.

На прощание я отдаю отцу воинское приветствие, и он делает то же самое.

Будьте осторожны, лейтенант, — предупреждает он. Не забудьте про скорпионов.

— Скорпионов? — спрашивает генерал.

— Семейное дело. — Он пожимает полковнику руку. Рад приветствовать вас, Кристофер, я вас с трудом узнаю, в последний раз я видел вас пятнадцатилетним.

Он не отвечает. Генерал уходит в сопровождении моего отца, и я тоже пытаюсь уйти, когда мы остаемся одни.

— Я не приказывал тебе уходить.

Самолеты запускают двигатели, мы не находимся по периметру взлетно-посадочной полосы, поэтому запуск самолетов не будет поводом для моего ухода.

Он стоит передо мной, сложив руки на груди. Наша разница в росте очевидна, что дает ему преимущество, заставляя меня чувствовать себя щенком против волка. Добавьте к этому его восхитительную красоту — это чертово сочетание черных волос и серых глаз так же смертельно опасно, как выпрыгнуть из самолета в полете без парашюта.

— Я больше не буду терпеть твои сцены ревности.

Первый удар по гордости и сердцу. К несчастью для него, на этот раз я не собираюсь показывать свои раны.

— О какой ревности вы говорите?

— Ты знаешь, о чем я говорю, у тебя хватило наглости... -Ты знаешь, о чем я говорю?

— При всем уважении, сэр, — перебиваю я его. Я хочу попросить вас не понимать все неправильно. То, что произошло несколько дней назад, не было сценой ревности, это был протест против вашей этики неуважения к существу... Вы возмущаетесь из-за объятий в коридоре, что лицемерно, поскольку вы бесстыдно трахаетесь в своем кабинете, и я не считаю это честным.

— А теперь расскажи мне про ковбоя, — насмехается он. Попробуй научиться самоконтролю.

— Он принижает меня. Все, что я сказала в споре, не имеет никакого отношения к тому, что произошло между нами, не забывайте, что мы договорились, и это соглашение соблюдается.

— Ты из тех, кто быстро забывает. Несколько ночей назад ты собиралась признаться мне в чем-то совершенно ином.

Удар по моей памяти и по моему достоинству.

— Ты однажды сказал мне, что твои чувства к Братту и твои чувства к нему — совершенно разные, что он любит тебя, а ты — всего лишь эпизодический секс.

— Я прекрасно это помню.

— Я рада сказать, что ты был абсолютно прав. — Моя самая большая ложь. Как ты и предсказывал, так и случилось. Мне понадобилось увидеть Братта, чтобы напомнить, кто из нас достойный, и пожалеть обо всем, что я думала своей киской.

Его глаза — айсберг, а лицо — маска безразличия; он чертовски умеет прятаться и оставлять тебя в неизвестности, о чем он думает или что чувствует.

— Я прошу прощения за то, что пыталась сказать тебе