Горничная немого дома - Ольга Сурмина

и печально. Рик ходил по спальне из стороны в сторону, думая о работе, но постоянно отвлекаясь. Вот уже второй его сервиз разбивает служанка. И ему, вроде бы, должно быть все равно... но почему тогда к этим мыслям он возвращается снова и снова? Простым языком это нельзя было объяснить. Что она о себе думает? Ему казалось, что у нее завышенное самомнение, и теперь хотелось его пресечь. Ну, или хотя бы еще раз посмотреть ей в глаза. Что он там хотел увидеть? На этот вопрос не было ответа. Просто хотел посмотреть в них еще раз, и все.

Она не раз еще вспоминала этот случай. Здесь действительно не любили новеньких, и не известно, сколько еще она пробудет местной игрушкой для битья.

Возможно, до прихода другой новенькой. Или до собственного увольнения.

Как ни странно, проработав в этом доме почти две недели, она так ни с кем, кроме Анабеллы, не сумела познакомиться. Имена знала только формально, и, даже не всех, а фиолетовую ни разу не видела вообще. Фиолетовая горничная... как справедливость, она есть, но никто никогда ее не видел. Вроде бы, она много работала в саду, тогда все становилось на своих места.

Больше синей не доверят поднос, этого и добивалась оранжевая. Возможно к лучшему, меньше ответственности, а значит меньше вероятность, что ее снова подставят и, наконец, уволят. Бесконечное протирание мебели и половые тряпки... что ж, возможно это не так уж и плохо.

Девушка медленно поднималась по лестнице наверх, и невольно замерла, кода увидела фигуру хозяина у себя на пути. Мужчина спускался вниз, и сосредоточенно о чем-то размышлял. Увидев перед собой служанку, он на секунду остановился, и, не моргая, смотрел ей в глаза каким-то странным, изучающим взглядом. Нона чувствовала, как по спине прошел холодок, но шеф не стремился с ней разговаривать, напротив, прикрыл веки и продолжил спускаться вниз. Глубоко внутри у нее появилась надежда, что скоро все наладиться. Не может же он злиться на нее вечно? И потом, раз так... смотрел на нее с интересом, совершенно беззлобно, обычно. Надеяться. Надежда это все, что было в жизни этой девушки.

 

 

5. Последний цвет радуги

 

Они готовили ризотто с овощами, ее обязанностью было помыть и нарезать. Как ни странно, запах еды девушку не привлекал, как-то, даже, напротив.

Аппетита не было, хотя уже сумерки накрывали поместье, а ее первый, и последний прием пищи был утром. Хорошо, что блюдо было уже почти готово, ей оставалось только помыть тарелки.

Где-то вдали, за окном, вновь стала выть несчастная собака, уже не первую ночь, и явно, не последнюю. В оконное стекло, видя свет, все время бились ночные бабочки, заставляя девушку вздрагивать и отвлекаться. Руки сморщились от воды, делая светлую кожу еще более светлой, и создавая неприятные ощущения.

Поставив последнюю тарелку, Нона шумно выдохнула, повесила полотенце и вышла во мрачный, вечерний холл, в котором, как обычно, не было света.

Ступив на лестницу, она услышала шаги. Кто-то шел вниз. Внутри все напряглось, каждая клеточка ее тела чувствовала неладное, но здравый смысл перевесил, как обычно, и Сальровел продолжила подниматься вверх.

Между первым и вторым этажом показался темный силуэт. И два блестящих белых глаза. Насмехающихся и холодных. Девушка снова столкнулась взглядом со своим работодателем. После их сегодняшнего диалога это было самым неприятным совпадением из всех возможных, хотя совпадением ли?

Мужчина преградил ей путь. Лед снова проходит по спине, Нона столкнулась с ним взглядом, и не могла отвести свой. Холгард сделал короткий вдох и ухмыльнулся.

Ее не просто смущала, или стыдила эта встреча... она пугала. Сейчас в его зрачках было что-то странное, незнакомое. Ненормально. Обычно он смотрел высокомерно и отстраненно... но не сейчас. Хозяин нагло и внимательно разглядывал свою горничную, фокусируя внимание на лице, на распахнутых, пустых, голубых глазах.

Эти глаза удивляли. Что он в них видел? Страх? Отчаяние? Ему казалось, в них было что-то еще, и он стремился это рассмотреть. Или придумать, потому что, хотел, чтобы было так.

Девушка нервно сглотнула и сдвинула брови. Рик ухмыльнулся еще шире, и поднес свое лицо к ее, вплотную, будто продолжал изучать его черты и выражение. Она отстранилась назад, и, все-таки, отвела взгляд. Щеки понемногу начинала покрывать сосудистая сетка, но, более, не от смущения, а от нервов. Нона очень сильно нервничала, настолько, что была готова разрыдаться прямо здесь. Но стоило быть сильной, сейчас, хотя бы ради себя.

Холгард заметил расползающийся по женскому лицу румянец, невольно усмехнулся и отпрянул. Он сам не заметил, как его дыхание участилось. Она... краснеет? Ему это нравилось, очень нравилось. Мужчина давно не чувствовал себя таким довольным. Обогнув девушку, он скрылся в нарастающей темноте, оставив ее на лестнице.

«Тебе еще не раз придется краснеть» - пронеслось в его голове, рот снова перекосила ухмылка, а тело напряглось, заставляя мышцы натягивать рубашку.

Сальровел, облегченно вздохнув, продолжила подниматься вверх по лестнице.

Сердце билось с невероятной скоростью, отчего на коже выступили капли влаги. На ватных ногах она дошла до своей комнаты, вошла внутрь, и тут же легла на кровать. Мысли о странном взгляде шефа заполнили голову, ей казалось, что он вот-вот скажет что-то унизительное, или спросит, или вообще толкнет. Или...?

Девушка взялась руками за голову. Не было смысла больше обманывать себя, так совсем не смотрят, если хотят унизить, скорее, если хотят... бросить вызов.

Наказать. Но за что? Странное чувство сводило живот, и Нона легла на бок, пытаясь успокоиться и привести мысли в порядок.

Рик обошел особняк, где в коридорах больше не было ни души. Все его жильцы либо уже спали, либо готовились ко сну. Вернувшись к себе на этаж, он зашел не в спальню, а вернулся назад, в кабинет. Постояв минуту в пустом, темном помещении мужчина сел в кресло и повернулся к большому телевизору, висящему на стене.

Пара нажатий на пульте — и вот он снова видит свое поместье во всем его объеме, не сходя с места. Никого нет, обычно так и бывает, хотя сейчас ему хотелось, чтобы кто-нибудь был. Кто-нибудь вполне конкретный. Неужели она просто спит ночью?

Почему так скучно?

Холодный ветер в эту ночь был намного сильнее, чем во все предыдущие. Природа чувствовала наступление осени, так что порывами воздуха уже сносило лепестки ранних цветов. Природа начинает чувствовать осень еще с весны, когда все распускается, потому как холод никогда никуда полностью не уходит. Скорее просто, отступает, чтобы все вокруг