Истинная для воеводы орков - Рада Миртова

На глаза слёзы вдруг наворачиваются. И нос щиплет. Шмыгаю им тихонечко.

А Митрибор коротко кивает и произносит всем известную присказку:

— Коль истинную нашёл, береги всей душой.

— Пусть помогут вам твои духи и наша Святая богиня, — добавляет отец.

— Пора, Фейсель, пойдём, — Митрибор тянет меня за руку.

Обнимаюсь с мамой, которая начинает понемногу успокаиваться. Прощаюсь с папой.

— Не уберегли… — мама судорожно расцеловывает моё лицо.

— От судьбы не убережёшь, — отвечает на это отец.

Их мрачное настроение и мне передаётся. Иду рядом с воеводой, опустив голову.

За нами стража.

Городничий до самых ворот провожает. А как за стену выходим, так я сразу и вижу лагерь орков.

Строй шатров поодаль от городских стен, ближе к лесу стоит. Среди шатров горят костры. Стройные столбы дыма вверх поднимаются и рассеиваются в темноте.

Ночь уже. Над нашими головами звёзды горят.

От лагеря слышен шум и смех, но как только мы подходим, все эти звуки смолкают.

Орки встречают нашу процессию напряжённым молчанием. Там, где мы проходим, отдыхающие войны почтительно поднимаются на ноги и даже склоняют головы.

Митрибор подводит меня за руку к одному из шатров.

Отодвигает для меня полог, подталкивает в спину, и сам тут же заходит вслед за мной.

Мы оказываемся вдвоём в абсолютной темноте.

А в следующее мгновение воевода обхватывает мою талию и притягивает к себе.

Дыхание перехватывает от ощущения, что я прижата к своему огромному орку. По телу слабость прокатывается.

И внизу живота сладко сводит.

— Прыткая, Фейсель, — хрипло шепчет Митрибор мне на ухо. — Непокор-р-рная…

Последнее слово рокочущим у воеводы выходит. От этого звука у меня внутри какая-то нетерпеливая дрожь появляется. И дышать опять становится нечем…

Губы воеводы касаются краешка моего уха, а затем спускаются к шее.

Из моей груди стон вырывается…

— Готовься, Фейсель, — от низкого рычащего голоса воеводы кружится голова, — сейчас тебя ещё раз в жены брать буду…

17

С этими словами Митрибор отпускает меня и тут же выходит из шатра.

Стою одна в темноте, стараясь привести в порядок участившееся дыхание. С ноги на ногу переступаю.

А как он меня в жены брать будет? Так же, как прошлой ночью?..

Всё тело обдаёт жаром от этой мысли. Даже кончики ушей горят.

Я не знаю, куда себя деть. Так и стоять тут? Может, сесть или… лечь?

Нервничать начинаю.

Что меня вообще ждёт? Я даже толком не знаю, как живут орки…

Полог палатки отодвигается с тихим шуршанием, и я вижу в тусклом свете луны Митрибора.

Он заносит в палатку большие камни. Просто-таки огромные. Я бы и не подняла, наверно…

Смотрю растерянно, как воевода аккуратно раскладывает их по краям палатки.

В голову глупые догадки лезут, что на жертвенник это похоже… Камни по кругу и коза в центре… У нас так иногда делают, если неурожай…

Что-то мне дурно становится. Сглатываю ком в горле и прикусываю губу, чтобы не так нервничать.

Митрибор кладёт последний камень и оглядывается на меня.

— Ты чего? — и без того хмурый взгляд орка ещё больше мрачнеет.

— На жертвенник похоже… — шепчу я.

Воевода ухмыляется.

— Руку дай! — говорит Митрибор, делая шаг ко мне.

Он обхватывает меня за запястье и тянет к камню. Прижимает мою ладонь к твёрдой поверхности.

— Ой! Горячая! — я одёргиваю руку.

— Их в костре для нас нагрели, — объясняет Митрибор, — чтобы ты… не замёрзла без одежды…

— А-а-а… ясно…

Под тяжёлым пристальным взглядом воеводы я окончательно смущаюсь. Кожа пылает сильнее камней.

Замечаю в углу палатки свёрнутую шкуру, и воспоминания о прошлой ночи всплывают в голове яркими картинками.

Я вспоминаю, какое сильное тело у воеводы. Какого было прижиматься к нему… Какого было чувствовать его в себе…

— Фейсель, сними одежду, — мягко просит Митрибор.

— Уже? — мой голос срывается.

Воевода тихо вздыхает. Сам подходит ко мне и осторожно кладёт ладони на плечи.

— Всё ещё боишься? — спрашивает он.

Киваю неуверенно.

— Я не понимаю, что будет…

Митрибор утыкается носом в мою макушку и шумно втягивает воздух.

— А прошлая ночь тебе не намекнула? — рычащий шёпот прямо в волосы.

— Да, но…

— Да-а-а, такой позор мне ещё долго припоминать будут, — Митрибор усмехается, а тяжёлая орочья рука поглаживает меня по спине. — Мало того что истинная на голову свалилась, а я её не учуял. Так она ещё и наутро после первой ночи сбежала. Фейсель, за что ты так со мной? Меня весь день поучали, как сделать так, чтобы жена довольна близостью оставалась…

— Ого… — прячусь от стыда, уткнув горящее лицо в голую грудь воеводы.

Так и стоим какое-то время. А потом Митрибор отстраняется.

— Пора проводить обряд, а то вода остынет, — говорит он. — Давай помогу.

С помощью воеводы избавляем меня от рубашки, юбок и нижнего белья. В темноте палатки не так страшно остаться обнажённой. Волнительно, но терпимо…

Прикрываю грудь руками и опускаю голову.

Шуршит одежда Митрибора. Рубаху он не носит, как все орки. Но теперь, кажется, остался и без штанов.

Краем глаза вижу, что воевода подошёл к выходу из палатки. Не откидывая полога, высунул руку, взял что-то стоящее снаружи и затащил это внутрь.

Это оказался котелок, судя по всему, с горячей водой.

До меня доносится горьковато-сладкий аромат лесных трав. Приятный…

А Митрибор подходит к тому углу, где лежит свёрнутая шкура, но берёт вовсе не её. Оказывается, там рядом ещё сложенная ткань лежала. А я и не заметила.

Воевода расстилает в центре льняной отрез, и в руке у него остаётся ещё небольшой кусок ткани.

— Садись, буду тебя мыть, — командует мой орк.

— Может, я сама? — спрашиваю с сомнением.

Стыдно это как-то… Чтобы мужчина мыл…

— Садись, Фейсель, не спорь, — Митрибор подталкивает меня к расстеленной ткани. — Это обряд. Так положено.

Усаживаюсь на колени и снова опускаю голову.

— Вообще, по правилам, это женщины с невестой делают, — тихо говорит Митрибор. — Но тут нет тех, кто знал бы наши обряды, а другой мужчина, если жить хочет, к твоему телу так не прикоснётся. Так что…

Митрибор окунает кусок ткани в горячий отвар с травами, отжимает его, а затем начинает обтирать мою кожу.

Сначала одну руку. Потом другую. Тёплая, пахнущая цветами и лесом ткань касается шеи, спускается на спину…

Тёплые струйки воды текут по коже, согревая и… распаляя…

Очень приятно… Особенно потому, что это делает Митрибор…

Млею, когда он перекидывает мои распущенные волосы через плечо, и мокрая ткань касается груди.

Он моет меня всю. Целиком. Касается самых потаённых