Вторая молодость Фаины - Адель Хайд

class="p1">Когда он не смог ответить мне на вопрос, почему налог на оборот для аристократов почти вполовину ниже, то он сам предложил вызвать юриста. Пока его секретарь бегал за юристом, я выписала ещё с десяток вопросов, раз уж у меня выдалась возможность воспользоваться бесплатной юридической консультацией.

Я ещё собиралась уточнить про подписание соглашения, что моё имущество вместе со мной не входит в эту сделку.

Правда пока из всего имущества у меня был только кофр с платьями, который лежал в каморке у Анфисы Васильевны, но вдруг Алексей Сергеевич позарится на мои платья.

В общем спустя примерно три часа, когда я подписала все соглашения, и юрист, и Алексей Сергеевич, выглядели уставшими.

Чаю с пряниками мне всё-таки сделали. Но пришлось попросить. Я бы правда и от бутербродов не отказалась, но никто не предложил. Вероятно, мужчины думают, что девушки питаются исключительно пряниками.

Мы с Алексеем Сергеевичем заключили довольно крупное соглашение. Мой интерес составил одиннадцать процентов.

— Торгуетесь вы, Фаина Андреевна, как заправский купец, — высказал мне Алексей Сергеевич, после того как ему пришлось согласиться на одиннадцать процентов. Зато я подписала отказ от немедленного вывода из оборота своей доли, согласовав процент и необходимое количество наличности.

Юрист, тот вообще смотрел на меня с восторгом, особенно когда я ему про ограничение ответственности[5] заявила.

И только когда он мне задал вопрос:

— А как это?

Я поняла, что до товариществ или обществ с ограниченной ответственностью местное законодательство еще не дошло.

И когда юрист, откланявшись уходил, то поздравлял он почему-то именно Алексея Сергеевича.

Я подозрительно на него посмотрела и спросила:

— А почему он поздравил вас, Алексей Сергеевич?

Порываев пожал плечами:

— Вероятно рад, что я нашёл такого умного партнёра, как вы.

Это нисколько не утихомирило мою подозрительность, но я поняла, что другого ответа мне не дадут. Не бежать же за юристом с вопросом?

Настало время прощаться, в сумочке у меня были деньги, счёт юрист обещал открыть для меня в течение трёх дней.

Я грустно взглянула на пряники, вкусные, конечно, но хотелось нормальной еды.

Я в книжках читала, что купцы после заключения ехали в какой-то трактир и отмечали там сделку. Я бы тоже не отказалась бы отметить, большой тарелкой борща с пампушками.

Подумала: «Вряд ли здесь женщины самостоятельно ходят в ресторан, чтобы поесть».

Но как я потом узнала, они и с кавалерами не ходят, если только те не являются их женихами.

— Какие у вас планы, Фаина Андреевна? — неожиданно остановил меня, почти что вышедшей за дверь, голос Алексея Сергеевича.

— Мне надо к нотариусу, оформить документы на опеку, — я не видела необходимости скрывать от Порываева свои планы.

— А что, Фаина Андреевна, жить так и останетесь в больнице? — весело спросил Алексей

— Да, Алексей Сергеевич, хорошая идея! — я подумала, что надо бы попробовать уговорить доктора на продление пребывания, тем более, что теперь я могу оплатить палату.

Может в каком-нибудь «Англетере» и комфортнее, но там точно нет Анфисы Васильевны, которая и кашку принесёт и с остальным поможет. А вечером перед сном ещё и молока с мёдом тёплого притащит.

Мужчина с удивлением на меня посмотрел. Мне даже показалось что Порываев, будь он хоть немного хуже воспитан, был готов заржать, закрыв лицо руками.

— Вообще-то я пошутил, — растерянно сказал он.

— А я нет, — улыбнулась и добавила, — я же уезжаю через пару дней, зачем мне что-то искать.

Порываев стал серьёзен:

— Куда, позволите спросить, собрались?

Теперь настала моя очередь растеряться:

— В Екатеринбург, за племянницей

«Ну надо же прямо допрос устроил», — подумала я, а вслух спросила:

— А я вам здесь нужна?

Порываев покачал головой, и я уже думала, что он промолчит, но нет:

— Не забывайте просто оставлять свой адрес, где вас можно будет найти, а то мало ли что. Мы же теперь… партнёры.

Поесть Алексей Сергеевич мне так и не предложил. Но я не в обиде, потому как, вместо этого он предоставил мне свой замечательный экипаж, на котором с удобствами проехалась до нотариуса, оформив все документы и справки, и даже заехала на вокзал и купила билеты на поезд до Екатеринбурга.

Князь Дулов Игнатий Иванович

Игнатий Иванович сегодня после обеда заехал в здание коллегий. Ему надо было удостовериться в том, что Порываев никоим образом не сможет получить разрешение на покупку земли.

И каково же было его удивление, когда клерк земельной коллегии зачитал ему, что разрешение Порываев получил, согласно поправке за номером восемнадцать.

— А что это за поправка? — спросил князь услужливого клерка

— Так наличие в партнёрстве дворянской фамилии, Ваше Сиятельство, — быстро и без запинки проговорил служащий.

— И какая же там фамилия? — скривился Дулов

— Стрешнева, Фаина Андреевна, — зачитал клерк, а князю Дулову, чтобы сдержать возмущённый крик, пришлось прикусить губу.

Дорога мне предстояла дальняя. Радовало то, что железная дорога уже была проложена, но ехать напрямую из Петербурга на Урал возможности пока не было.

Сначала мне надо было добраться до Москвы, а потом пересесть на поезд, идущий в сторону Екатеринбурга.

В Москву вела Николаевская железная дорога, а из Москвы Рязанская железная дорога, которая шла до Казани, и там уже по частной ветке до Екатеринбурга.

Поэтому на билетах от Москвы до Казани я экономить не стала. Да и нотариус мне посоветовал взять первый класс, хотя от Петербурга до Москвы я ехала во втором.

Ещё раз убедилась, что скорости передвижения в этом времени совершенно иные. Поезд до Москвы ехал почти восемнадцать часов.

Второй класс напомнил мне купе с четырьмя полками и был довольно комфортен, тем более что спать там предстояло всего одну ночь. Что меня поразило, так это то, что билет я купила один на весь маршрут и действовал он две недели. Мест на нём указано не было.

Я пораньше приехала на Московский вокзал в Петербурге, и обрадовалась, услышав от проводника:

— Барышня, вы молодец, что заранее приехали, я вас сейчас со всеми удобствами устрою, и значитца, постараюсь, чтобы женщины с вами в купе ехали.

Слово своё проводник сдержал и скоро купе заполнилось, пришли две пожилые женщины, с которыми путешествовала девочка ле четырнадцати. Как я поняла, она возвращалась в Москву к родителям на каникулы. А женщины были из школы-пансиона, где девочка училась. Одна её сопровождала, а вторая ехала по своим делам.

К отправлению вагон второго класса был полностью забит, все купе были заняты. И я с удивлением наблюдала картину, как важный господин ругался на проводника, который его не пустил, объясняя