Время любить - Марьяна Димитри

Но именно в этот момент абсолютной безысходности во мне что-то щёлкнуло. Если они так сильны, если они так вездесущи, значит, бороться с ними их же методами — бесполезно. Это игра в их поле по их правилам, где я всегда буду в проигрыше.

Нужно было менять само поле. Нужно было найти такую силу, против которой их мелкое пакостничество и психологические игры будут бессильны.

Я посмотрела на коробку с красками, подаренную Артёмом. Потом на ноутбук. Потом на маленькое окошко, в которое был виден кусочек свободы.

Идея родилась медленно, как проявляющаяся фотография. Она была рискованной, почти безумной. Но другого выхода у меня не было.

Жабова думала, что загнала меня в угол. Но она не учла одного: загнанный в угол зверь перестаёт бояться. Он становится опасным.

Я достала ноутбук и открыла браузер. Первое, что я набрала в поисковой строке: «Как доказать, что тебя доводят до срыва». Потом: «Скрытая камера для домашнего наблюдения». Потом: «Билеты в Токио в один конец».

Война была объявлена. И на этот раз я собиралась вести её по-своему. Не как жертва, а как тихий, терпеливый и беспощадный мститель.

* * *

За окном бушевала настоящая майская гроза. Крупные тяжёлые капли с размахом хлестали по стеклу, превращая мир в размытое акварельное полотно. В доме пахло остывающим черничным пирогом и мокрой липой, растущей под окнами. В гостиной, где мы собрались за обедом, было уютно и тепло — потрескивали поленья в камине, а мягкий свет лампы отбрасывал тени на стены, заставленные старыми книгами и мамиными керамическими вазами.

Идиллию нарушила Жабова. Отложив вилку, она с торжествующим видом разложила перед отцом несколько распечатанных листов.

— Константин, я тут проанализировала текущие проекты и подготовила предложение, которое просто нельзя не реализовать! — её голос звенел от самодовольства. Бумаги с цифрами и диаграммами резко контрастировали с потёртой деревянной столешницей, на которой всё ещё лежали крошки от пирога.

Отец с интересом взял листы. За окном громыхнуло, и на мгновение свет лампы померк. — Осушение? Зинаида Петровна, вы же у нас бухгалтер, а не инженер-мелиоратор.

— Бизнес — это цифры, Константин! — парировала она, поправляя скользящую с плеча шелковую палантину.

Я воспользовалась паузой, пока за окном снова зашуршал ливень. — Пап, а помнишь, как мы на том болоте клюкву собирали? — мягко вклинилась я, глядя на него с ностальгической улыбкой. — Такая сладкая, крупная всегда там была. Может, в эти выходные съездим? В последний раз, перед тем как... ну, если его осушат. И друзей твоих возьмём, Сергея Ивановича, он же всегда говорил, что наше болото — лучшее место для клюквы в округе.

Отец заметно оживился, его лицо потеплело. — Да, точно! Он её банками таскает оттуда! Хорошая идея, Кать.

Жабова, которой перебили, на мгновение скисла. Её пальцы сомкнулись на крае стола, но она быстро взяла себя в руки. — Подожди с клюквой, Катюша, дело серьёзное. — Она снова ткнула маникюрным пальцем в графики. — Вот, Константин, смотрите: во-первых, мы раз и навсегда решаем проблему с комарами! Снижаем затраты на обработку территории! Получаем дополнительные гектары под кемпинг! Прибыль возрастёт на двадцать процентов! И главное — безопасность! Чтобы никто из постояльцев, не дай бог, в этом болоте не утонул.

Пока она с пафосом зачитывала свои пункты, я сделала вид, что отвлеклась на включённый в гостиной телевизор. На экране показывали сюжет о пожарах. Картинка была тревожной: зарево, дым, люди в масках. Я незаметно нащупала на столе пульт и прибавила громкость.

Жабова как раз подходила к кульминации: —...так что проект не только окупится, но и принесёт стабильный доход! Я считаю, мы должны начать немедленно!

Она выдохнула, полная самодовольства, и посмотрела на отца. В этот момент в комнате чётко и ясно прозвучал голос диктора: «...огонь приближается к населённым пунктам. По данным лесничества, причиной стремительного распространения пожара стали тлеющие торфяники, осушенные в прошлом году под сельскохозяйственные нужды...»

В комнате повисла напряжённая тишина, нарушаемая только завыванием ветра и стуком дождя. Все смотрели на экран, где полыхали леса.

Отец медленно отодвинул от себя смету. Он посмотрел на горящий лес по телевизору, потом — в окно, за которым в отсветах молний виднелись тёмные силуэты деревьев.

— Спасибо, Зинаида, за инициативность, — сказал он наконец, и его голос звучал устало. — Цифры... впечатляют. Но я подумаю. Как-то не по себе стало от этих новостей.

Он больше не смотрел на её бумаги. Жабова сидела, абсолютно уничтоженная. Её авторитет был подорван.

— -

На следующее утро погода прояснилась. Солнце высушило лужи, и с мокрой листвы за окном поднимался лёгкий пар. В доме пахло кофе и свежей выпечкой. Идиллию нарушили вопли.

В столовую ворвались Снежана и Бежана с раскрасневшимися лицами. — Дядя Костя! Катя всё заблокировала! Мы не можем ничего посмотреть! Это несправедливо!

Отец, читавший газету за чашкой кофе, поднял глаза. — Катя, это правда?

— Правда, — спокойно подтвердила я, отодвигая от себя тарелку. — Они днями сидели в TikTok, смотрят блогеров, которые учат, как целоваться с мальчиками и красться из дома ночью. — Я посмотрела прямо на Жабову, которая только что вошла в комнату. — Я просто подумала, что Зинаида Петровна, конечно, ещё не готова стать бабушкой, поэтому нужно быть повнимательнее. Раз уж у неё самой не всегда хватает времени уследить.

Жабова онемела. Отец, сражённый таким аргументом, только пробормотал: «Ну, раз так... конечно, надо быть осторожнее».

— -

Финальной каплей стала история с пропавшей папкой. Через пару дней, когда солнце уже вовсю освещало пылинки, танцующие в воздухе гостиной, отец поднял панику — из его кабинета пропала папка с важными документами.

Племянницы, с невинными глазами, тут же указали на меня. — Это Катя брала! Мы видели!

— Катя? — отец был в недоумении. — Зачем тебе?

Я не стала отрицать. Я просто вздохнула и сказала: —Пап, у меня тоже lately стали пропадать вещи. Мамины сережки, например. Я не хотела говорить, но... пришлось поставить в коридоре маленькую камеру для безопасности. Давай посмотрим запись.

Кадры были красноречивы: было прекрасно видно, как Снежана и Бежана на цыпочках выносят папку из кабинета и с хихиканьем закидывают её ко мне под кровать.

Наступила мёртвая тишина. Отец был шокирован. Девочки расплакались. Жабова стояла бледная, как полотно.

В тот же вечер, когда за окном сгустились сумерки и в доме зажглись огни, она постучала в мою комнату. Без привычной слащавости, с холодным, деловым выражением