Бернаут. Второй раунд - Виктория Юрьевна Побединская

– Прости, брат, – бросил он снисходительно.

– Я не брат тебе.

Я видела, как Бланж стиснул зубы.

– Мои извинения.

– Нет проблем, – процедил он, хотя в глазах ясно читалось, что он специально нарывался на скандал.

Я отвернулась, прикрыв глаза.

– Посмотри туда, – тут же услышала за спиной шепот. Позади меня стояли две девчонки не старше меня.

– Куда?

– Да вон же, парень в инвалидной коляске. Ты не узнаешь его?

Тут я вся превратилась в слух.

– Кого?

– Это же младший из Беланже. Звезда мотоспорта. Прошлым летом мы были на стадионе в Тампе. Он нам футболки еще подписывал.

– Гонишь. – Первая хихикнула. – Он же парализован.

– Моя сестра – его фанатка, клянусь, я его даже с пятидесяти метров узнаю, у нас в комнате его портрет метр на метр висит, – прошептала вторая. – Значит, его менеджеры скрывают, что он в таком состоянии.

Как же противно было стоять, слушать все это и молчать. Хотелось обернуться и крикнуть: «Он в нормальном состоянии, закройте рот, вы обе!» – но я лишь молча стиснула зубы и перевела взгляд на Реми, который, сидя за столиком, сосредоточенно глядел в окно.

– Год назад я была ой как не прочь затусить с ним, если понимаешь, о чем я. Мы даже были на одной вечеринке однажды. В Вегасе. Я так весь вечер старалась мелькать рядом, но, увы, так и не вышло с ним познакомиться.

– Валяй сейчас.

– Забудь, – махнула девчонка рукой.

– Думаешь, он всё? Списан?

– Не знаю. Но какой смысл?

– Может, вернется?

– Вряд ли. Да и ниже пояса там теперь точно ловить нечего.

Они вместе шутливо выдохнули:

– Увы.

Я сжала кулаки так крепко, что ногти впились в кожу.

– С собой, – почти прорычала я баристе и махнула Бланжу рукой, что не намерена сидеть здесь. Да он и сам не был против.

Я не помню, как мы возвращались в машину. Дождь усилился и теперь шумно колотил по стеклам.

– Все нормально? – Реми повернул голову в мою сторону.

– Отлично. – Я улыбнулась сквозь силу. – Просто не люблю слишком долго ждать. В конце концов, кофе здесь не такой уж и вкусный.

Показалось, что он поверил.

Когда мы подъехали к дому, лило так, что я не смогла бы рассмотреть даже съезд на нужную дорогу. Хорошо, что за прошедшие годы выучила маршрут наизусть. Я припарковалась и заглушила мотор. Не стала спрашивать, нужна ли Реми помощь: знала, что этот вопрос приводит его в бешенство. Раскрыла зонт, достала из багажника его складное кресло, оставила у двери, а сама отвернулась. За холмом тучи висели так низко, что, казалось, еще немного – и небо упадет на землю. Грянул гром.

По раздавшемуся следом громкому хлопку двери я поняла, что Бланж выбрался из машины. Обернулась как раз в тот момент, когда, въехав на крыльцо по пандусу, он остановился под навесом.

– Жак, идем, – сквозь стук капель послышался его голос.

– Заходи в дом, я сейчас приду. – Убрав свой широкий зонт, я подняла лицо к небу, чувствуя, как его слезы стекают по моим волосам, рукам и лицу.

– Жак, ты чего?

Но я не ответила.

Не потому, что была на него обижена. На жизнь – может быть. На несправедливость – скорее всего. На глупых девчонок, болтающих ерунду, – наверное. Но не на Бланжа. К тому же мои внутренние силы настолько иссякли, что казалось, их просто нет. Еще немного – и моя пустая оболочка рухнет на землю. Поэтому мне нужно, просто необходимо было напитаться гневом природы, энергией этого места, чтобы встать и бороться против всего мира дальше.

Небо затрещало, словно сейчас расколется; капли срывались вниз, наполняя долину оглушительным ревом. Они стучали по крыше, по пандусу у порога, а я так и стояла, запрокинув голову, чтобы никто не понял, где чьи слезы.

– Ты не боишься? – донесся до меня голос.

Я обернулась, покачав головой.

Такой ерунды?

Больше нет.

Есть вещи и пострашнее.

– Я обожаю гром, – крикнула я.

Он смотрел мне прямо в глаза, как обычно, вынимая всю душу. Если бы он только знал, что этот взгляд делал со мной с самого первого дня! А я стояла напротив, мокрая насквозь. По моим рукам, плечам, платью в мелкий цветочек бежали ручьи, и я всеми силами заставляла себя улыбаться так ярко, словно я – единственное спасение для этого мира темноты. «Не плакать при нем! Не плакать!» – твердила я себе.

– Боже, Жак. Хорошо, что ты не понимаешь, что делаешь со мной в этот момент, – произнес он.

– А что я делаю? – хрипло прошептала я.

Но Бланж лишь едва заметно улыбнулся:

– Ничего.

Глава 7. Обнимай (Жаклин)

Дни потянулись за днями. Я вернулась к фотографии. Бланж – к своей рутине. Именно так он называл ежедневный комплекс упражнений, благодаря которому поддерживал мышцы в форме и который занимал бо́льшую часть его времени. Он больше не прятался от меня за закрытыми дверьми комнаты, не впадал в ступор, стоило мне увидеть его на полу. Но его травма все равно стояла стеной между нами.

В тот день я вернулась из магазина. Припарковала пикап сбоку от дома и вошла через задние двери. Но не успела даже поставить пакеты на стол, как услышала голос:

– Нет, Лаки, можешь ему передать, что я ничего не подпишу. Этот разговор окончен, и возвращаться к нему я не собираюсь.

Неужели Марс осмелился снова просить отказаться от «Святого моря»? Мне не удалось расслышать, что ответил Лаклан, и я подошла ближе.

– А что с деньгами? – снова донесся его голос.

Ответ прозвучал с заминкой:

– На исходе.

– Ты же знаешь, что всегда можешь на меня рассчитывать.

– Если понадобится, сообщу.

Хотя я прекрасно знала: Бланж никогда не попросит брата о помощи. Наверняка операции, которые шли одна за другой, и длительная реабилитация после сожрали значительную часть его бюджета. Сколько у него осталось, я никогда не спрашивала, но, судя по горечи в голосе, не так уж и много.

– Дать совет?

Повисло молчание. Очевидно, Бланж просто покачал головой.

– Когда я твоих советов просил?

– Но согласись, некоторые мои решения для тебя к лучшему.

– Ты про то, что даже моего мнения не спросил перед тем, как тащить сюда?

Внутри все противно так сжалось.

– Хочешь сказать, все было зря?

Бланж промолчал.

– Конечно, ты имеешь право сердиться, – сказал Лаклан. – И да, я влез не в свое дело и втянул в это Жаклин.

– Вероятнее всего.

– Но вот только я не жалею, – хмыкнул старший Беланже. – Да, черт побери, ты впервые за год на человека похож стал.

– Придурок.

– И даже реагируешь!