В плену запрета - Сара Адам

— Егор, возьмёшь новенькую на попечительство? — на перерыве Аня обращается к одному из ребят.

— Что мне за это будет? — Егор приятный молодой человек. Такого сразу выделишь из толпы за счёт его огненных рыжих волос. Редкая и запоминающаяся внешность.

— Почёт и уважение, — староста за словом в карман не полезет. Люблю таких, хотя сама порой туплю. Вот как сегодня. Как я могла позволить произойти подобному? Одно воспоминание о том, как он повалил меня и силой целовал, вызывает приступ тошноты и жуткую злость на саму себя. Впиваюсь ногтями в ладони, чтобы унять боль в груди.

Он точной больной, зуб даю. От такого надо держаться как можно дальше. Если позволил себе подобное во время лекции, что будет, если попасться ему в тёмной подворотне? Страшно представить.

— Без проблем, — отдалённо слышу, что Егор в итоге соглашается.

— Что значит попечительство? — встреваю в разговор, стараясь выбросить из головы татуированного. Ненавижу, блин.

— Хвостиком моим будешь, подтяну тебя по пропущенным темам, — Аня отходит, и мы остаёмся с рыжим вдвоём рядом с партой. Сейчас семинар по философии, а после домой. То есть в общежитие. Пожалуй, пора привыкать называть это место своим новым домом.

— Хвостиком не буду, шерсти недостаточно, а вот с остальным согласна, — выдаю, а потом понимаю, что сморозила глупость. Наверное. Но у Егора это вызывает смех, добрый и искренний.

— Буду называть тебя Хвостиком, — мы усаживаемся рядом, когда в кабинет входит преподаватель. Собираю копну пышных волос на голове крабиком, чтобы не мешали. Если честно, я устала и дико хочу кушать. Пока все обедали в столовой на большом перерыве, я не успела. Аня проводила мне небольшую экскурсию по факультету. И вот теперь желудок предательски урчит от голода, оповещая об этом всех вокруг. — Держи, перекуси. Бери-бери, не стесняйся, — Егор протягивает небольшой батончик мюсли. Мягко настаивает, когда неловко мотаю головой, отказываясь.

— Спасибо большое, — принимаю шуршащую упаковку, в итоге сдавшись. — Должна буду.

Становится немного неудобно, но я безумно благодарна. Вроде всего лишь батончик, но так приятно, что кто-то о тебе заботится, а особенно человек, которого видишь впервые в жизни. Это мило. И Егор милый.

В отличии от некоторых...

На философии сосредоточиться не получается, мысли то и дело улетают на первую лекцию. С одной стороны, хочется найти нахала и хорошенько врезать, что вряд ли когда-нибудь получится из-за разницы в наших комплекциях. После такой дерзости он меня по стенке размажет. А с другой, подступают слёзы от обиды и оскорблённого чувства собственного достоинства.

Преподаватель – приятная девушка, сама недавно окончившая университет. Первую часть семинара проверяли домашнее задание, которого у меня не было по понятным причинам, а вторую проходили новую тему. Всё так в новинку.

— Давай тогда с завтрашнего дня на перерывах будем заниматься? Ты немного пропустила, нагонишь быстро.

— Договорились, — соглашаюсь с Егором на выходе из кабинета, когда нас отпускают.

Прощаемся с однокурсниками, все идут к лифту, а я бреду на встречу к Тане. Она должна быть где-то поблизости. Час назад мы с ней списались и договорились встретиться, пойти вместе за продуктами для ужина, а после в общежитие.

— Знакомься, это Кристина, Леся и Женька, — соседка по комнате идёт навстречу с незнакомыми для меня девушками. Впрочем, мне незнакомы все вокруг.

— Привет, я Лиза, — приветствую абсолютно идентичных близняшек и длинноногую красотку в очень уж откровенном наряде. А я утром ещё переживала, что переборщила со своим внешним видом. Зря.

Мы перекидываемся с девочками стандартными фразами, знакомясь. Кристиной оказывается та сама нимфа, а Леся и Женька – сёстрами- близняшками.

— Какие впечатления? — Несмотря на шестой час вечера Таня выглядит бодрячком. Я же зеваю и мечтаю о еде и кроватке.

— Устала очень, с ног валюсь. Может, пойдём?

— Ага, сейчас уже пойдём, — Танька проводит рукой по моей спине в подбадривающем жесте.

— О, смотрите, Князев! У него что, новая пассия? Кристи-и-ин, ты же говорила у вас с ним всё серьёзно? — одна из близняшек вытягивает шею, за ней и другие, рассматривая кого-то в другой части коридора.

— Да пошёл он к чёрту! — Кристина нервно складывает руки на груди и демонстративно отворачивается, чтобы не смотреть, я так понимаю, на своего бывшего.

— Да он же девчонок, как перчатки, меняет. На все дни недели. Как ты могла навыдумывать себе, что кроме перепиха он тебе предложит что-то ещё? — одна из близняшек фыркает.

— Про кого это вы? — не сдержав любопытства, выглядываю из-за спин спутниц.

Чтобы понять кто этот высокий парень, стоящий к нам спиной и зажимающий какую-то девчонку в углу, мне много времени не нужно. В груди начинает печь, а злость, которая только начала убавляться, возвращается с новой силой от одного взгляда на этого урода. Татуированные руки блуждают по девичьему телу, пока язык шарится у неё во рту.

Фу...

Воображение играет со мной злую шутку, я чувствую его губы на своих, как будто это было сейчас. Мерзость. В отличии от меня, эта деваха в углу совсем не прочь позажиматься.

Словно почувствовав, что за ними наблюдают, парень отлипает от жертвы, оборачивается, и в этот момент я хочу раствориться в воздухе. Князев увидел, что я пялилась. Но кроме ненависти в моём взгляде он ничего не увидел. Не прерывая со мной зрительный контакт, урод обнимает девушку за талию и начинает двигаться в нашу сторону.

Резво возвращаюсь в исходное положение, прячась за спинами девочек, стоящих рядом. На странное поведение они не обращают внимание, одна недовольная Кристина, прижимающаяся к подоконнику, странно поглядывает на меня.

Не станет же он снова домогаться, тем более рядом с другими девушками и той, что идёт в обнимку с ним.

Да не нужна ты ему, успокойся.

Пытаюсь образумить сама себя. Раз уж он такой бабник, то приставать к девушкам для него нормальное явление, пройдёт мимо и не вспомнит, как приставал на лекции.

Хочу стереть себе память и больше никогда не вспоминать ужасное утро.

При приближении шагов я и вовсе перестаю дышать. Почему мне так страшно? С каких пор я превратилась в трусливую лань?

Оказывается, что самое страшное было не утром. Всё впереди.

Проходя мимо, Князев замедляется около меня и,