МЖМ по Кругу. Из Рук в Руки - Саманта Джонс

Растрепанные волосы застилают запотевшие очки.

Я упала обратно между ними и чуть успокоилась. Третий встал и спокойненько насвистывая прошелся до стеклянных дверей в вагон, чтобы посмотреть, не идёт ли кто.

От борьбы платье сползло и одна моя грудь выпала.

Парни увидели, что у очкастой девочки, которую они притесняют в электричке пробит сосок.

Один облизнулся и тут же вцепился губами мне в грудь. Его язык обхватил металлическую штангу и начал медленно перекатывать её вместе с сосочком по губам.

Я застонала и мне тут же закрыли рот рукой.

Потом ладонь превратилась в пальцы и они «пистолетом» вошли мне в рот.

— Тихо, шкура.

— Малфыкы не наааадо, — с набитым ртом стала молить я.

Мои глаза бегали между их глазами в бессильных попыткам найти, кто из них сжалится надо мной.

Горячие руки гладили мои колени, а буквально в пяти метрах от нас какой-то дачник посильнее уткнулся лицом в газету.

— Не делай глупостей милая.

— У меня парень есть… — почти шепотом, чтобы не привлекать внимание пассажиров сказала я. Я так боялась что они разозлятся, если я стану кричать.

— Мы ничего «такого» не сделаем.

Тот, что стоял у дверей в пляжных шортах сорвал сумочку у меня с плеча и порылся в ней. Он вынул паспорт и заявил.

— Восемнадцать есть парни.

У меня достаточно большие внешние половые губы, которых я очень сильно стесняюсь, потому что девочки в бассейне дразнили меня «пельмень», «вареник». В общаге плакала по ночам.

Поэтому про парня я соврала. Я боюсь заводить отношения, потому что боюсь, что меня бросят.

И если и трахаюсь, то только с каким-нибудь пьяным парнем из нашей общаги, на которого мне пофиг бросит он меня или нет.

Поэтому, когда парень в джинсовых шортах плавно и изуверски начал скользить ко мне под платье рукой, а сжала ноги со всей силы. Грудь моя по-прежнему была у них на виду и блондин рванул платье так, что оголил вторую.

— Сиди спокойно!

Они держали меня за запястья и лапали в шесть рук.

В общем-то если бы пара пенсионеров оторвала глаза от газет и книг, то они могли бы любоваться, как девятнадцатилетнюю девушку с пробитыми сосками просто распинают на лавочке в электричке.

Но они трусливо «читали» и выходили на остановках «не видя» ничего перед собой.

Я не могла вырваться, да и пошевелиться тоже. Меня просто выворачивали. И вот уже их сильные руки совладали с моими коленями и начали по сантиметру отвоёвывать у меня мое собственное тело.

Я хрипела и вырывалась, но мне насильно раздвигали ноги. Сопротивляться больше не было сил. Я заплакала, но все равно сражалась.

Парень, что до этого стоял и караулил двери, въебал мне очередную «отрезвляющую» пощечину.

Ноги разъехались и мне раздвинули их очень широко.

Главный заржал уставившись на мои белые трусики от влаги уже почти прозрачные.

— Это что такое?

Я отвернулась в окно от стыда за то, что они смотрят на мою такую объёмную девочку в трусиках.

Один из парней опустил руку мне между ног и осторожно сжал мои пышные половые губы через мокрую ткань.

— Ой, а я думал это пенис.

Они снова заржали.

У меня действительно было много там, но это были только губки.

Он ущипнул, и я снова выгнулась пробитыми сосками вперед. За окном мы проезжали полупустые платформы, на которых были другие девушки, семейные пары, старушенции.

А меня опускали прямо в вагоне.

— Нравится когда тебя шлепают, пельмешек?

Коварным голосом он проговорил это прямо мне в ушко, шлепнул по припухшей писе и я задрожала.

— Жи-и-ирный пельмешек у тебя тут!

Второй с размаху шлепнул по промежности, и я попыталась согнуть ноги, но меня крепко держали и я только изогнулась.

— Нраааавится… — с живодерской улыбкой сказал он, ловя мои зрачки своими.

Тут он стал приближаться и целовать меня в губы.

Мою руку положили на член второго парня и заставили дрочить.

Я никогда этого не делала, но рука словно из прошлой жизни стала интенсивно сжимать и двигать по стручку вверх вниз.

Я потеряла контроль от обилия атак со всех сторон и как дура машинально ответила на поцелуй.

Языки сплелись, и я почувствовала его силу и напор.

Парень был лет на пять меня старше и делал это так грубо и уверенно, что я чувствовала, что я не первая изнасилованная девочка этой компанией.

В вагон на новой остановке зашли новые люди и меня за руку вытащили в тамбур. Электричка адски грохотала на ходу.

— Не делай глупостей, а то мы скинем тебя туда, — громила в пляжных шортах уже избавился от рубашки и демонстрировал мне свой мощный мужской торс, указывая на пролетающие пролёты шпал под нами.

— Все видели, что тебе было плохо в поезде. Скажут, что закружилась голова и сама упала.

Этот парень в летних пляжных шортах был такой наглый и уверенный, что снял их и стоял в одних кроссовках и белых носках.

Член торчал вертикально вверх.

На загорелом теле это смотрелось шикарно, надо отдать должное. Тела у парней были идеальные. Спортивные и даже немного похоже, что они занимались либо атлетикой либо танцами.

Рельефные прессы, стабильная походка, даже при мощной качке.

Они тискали мои груди, и я чувствовала, что становлюсь «их».

Словно в этом было что-то первобытное и мне надо было пройти обряд инициации сразу с тремя, чтобы меня приняли в общество таких мощных загорелых властных молодых самцов.

Блондин еще раз поцеловал меня и я снова ответила на поцелуй, давая им понять, что я не против.

И все же он жестоко поставил меня на колени перед оголившимся парнем, и мне всунули первый хуй за щеку.

Большой твердый и упругий его член просто свел меня с ума в одночасье. Он плотно заполнил мой пересохший рот и слюна полилась, словно это был какой-то тропический фрукт.

Я принялась сосать, словно сдаю гос экзамен по минут. Я старалась, зная, что меня оценивает не только сам хозяин великолепного ствола, но и парочка его друзей-экспертов.

Поэтому работала не только языком, щеками, горлышком и рукой, но и старалась «для зрителей» глазами и шейкой делать всё изящно.

Парень оказался скорострелом и вскоре густая струя кончи пересекла мое лицо несколько раз оставляя на нем автограф насильника.

Блондин поднял меня за подбородок, прижал к стене так, что я обхватила его ножками и поднял меня.

Отодвинув трусики в сторону, он пусть и не