Двор кошмаров - К. А. Найт

— Лучшего времени не будет, — отвечает Нэйтер, и они направляются к тронам. Я следую за ними, но на этот раз не сажусь. Я остаюсь стоять, и когда мои партнеры расходятся, стоя перед своими собственными тронами, я улыбаюсь собравшейся толпе. Я игнорирую их шепот и ощутимый страх. Может быть, они чувствуют собственную смерть.

Может быть, им просто не нравится это место.

В любом случае, это их не спасет.

Ничто не поможет.

— Некоторое время назад вы спросили, кто мы такие, чтобы блюсти наши законы. Хотите посмотреть? — Кричу я, мой голос эхом разносится по комнате.

Наши гости собираются поближе, когда Саймон и его пара закрывают двери, чтобы не выпустить их наружу. Наши монстры с шепотом растворяются в тени, зная, что сейчас произойдет. Не дожидаясь ответа, я провожу рукой по лицу, моя сардоническая усмешка - последнее, что они видят. Мои товарищи делают то же самое, создавая свои маски, которые являются продолжением нашей силы. Я не часто делаю это открыто, поскольку это требует власти, но оно того стоит из-за громких вздохов, когда мои семь королей и я стоим перед нашими тронами, уставившись на них в наших масках. Наши силы свободно текут по комнате. Тени собираются вместе и протягивают руки, холодный воздух смерти заставляет наших гостей дрожать, а кошмары оживают, извиваясь по комнате в поисках добычи.

За грешниками.

— Мы кровавые короли и королева. Мы закон. Мы существа, которые живут в темноте. Мы - наблюдатели за преступлениями. Мы - весы правосудия. Мы - руки богов. Мы - возрожденные грешники. Мы судьи, — бум-бум, и подушки на полу вспыхивают, сгорая дотла, обнажая кровавый круг двора, который мы спрятали под ним. Смех срывается с моих губ при виде страха, который сейчас поглощает каждую душу здесь. Они могут не знать, кто мы такие, но в глубине души они чувствуют прикосновение судьбы и смерти, и это эхом разносится по комнате, когда мои короли присоединяются.

— Что это значит? — спрашивает мой бывший партнер, все еще сбитый с толку и пытающийся казаться уверенным.

— О, ты симпатичный, но довольно тупой, не так ли? — Я ухмыляюсь под маской. — Совет не выполняет свою работу должным образом. Наша раса перенасыщена теми, кто готов убивать, красть, насиловать и забирать то, что им не принадлежит. Те, кто находится у власти, становятся богаче и могущественнее, в то время как те, кого считают низшими, борются просто за выживание. Боги разгневались на наше расточительное использование наших даров и наше испорченное отношение, поэтому они выбрали нас. Мы вампиры, избранные на протяжении веков, с которыми наша раса поступила несправедливо, и нам дали второй шанс - второй шанс не допустить, чтобы этих событий больше не произошло. На протяжении многих лет судьи молча наблюдали и наказывали тех, кто этого заслуживал, но время вышло. Мы наблюдали и ждали слишком долго. Ничего не меняется. Одна смерть вызывает рябь, но многие поднимают волну. Вы забыли, кто мы такие. Вы забыли наши законы, и боги приказали судьям очистить расу, иначе мы все будем убиты. — На мгновение вокруг тишина, а потом кто-то начинает смеяться.

Другие неловко присоединяются.

— Забавно, действительно забавно. король Алаго Двора хохочет, поворачиваясь, чтобы толпа присоединилась к нему. — Они пытаются оправдать свое убийство наших людей! Наших! Они убийцы, не более того, и совет всегда будет защищать наших людей.

Я вижу, что некоторые колеблются и направляются к дверям, явно желая уйти. Я просто щелкаю пальцами, и все до единого двери и окна в этой комнате захлопываются и запираются на замки, и они не сдвинутся с места, пока я не сниму кровавый блок, который наложила на них ранее.

— Совет ничего не предпринял. Он ослаб. Спасения нет, не сейчас. Все присутствующие здесь, каждый член каждого двора будут судимы. Нечестивые будут наказаны, а невиновные получат свободу жить лучшей жизнью и создавать лучшее будущее для нашего народа. Вы можете смеяться сколько угодно, но это не изменит исхода. Сильные слишком долго охотились на слабых, но этому пришёл конец. — Я киваю своим людям.

Неважно, верят ли они нам. Мы выполняем свой долг, потому что они потерпели неудачу, и пришло время начинать. В отличие от других, нам не нужны фанфары. Это реально, это вопрос жизни и смерти, и он будет проведен с достоинством и надлежащим уважением.

Мои партнеры растворяются в тенях Коналла и появляются в толпе за его пределами. Раздаются крики, люди пытаются пробиться к выходу. Саймон и его пара встают у меня за спиной, а мои монстры собираются у входов и выходов, чтобы напугать тех, кто хочет убежать. Мне это не нравится - ладно, что ж, часть меня радуется, но часть меня также печалится, что до этого дошло. Будет так много смертей, так много отходов - нет, нам не доставит удовольствия отнимать все эти жизни, но мы сделаем это. Я дала обещание и принесла клятву. Метка на моей груди горит целеустремленностью и силой, готовая выполнять наши священные обязанности. Все больше гостей поворачиваются ко мне и начинают просить милостыню, но я просто жду, пока мои партнеры приведут семерых человек - мужчин и женщин. Мои товарищи ставят их передо мной на колени, кладут руки им на плечи, чтобы они не двигались.

— Вас будут судить. Хотите ли вы заранее признаться в каких-нибудь грехах? — Мой голос разносится по комнате, направляемый силой, намного большей, чем у любого из них. Иногда смерть необходима, а иногда просто нет надежды. Иногда для более яркого начала необходимо приблизить конец.

— Пошла ты!

— Отпустите нас!

— Совет, спаси нас!

— Мой король!

— Они не смогут спасти вас сейчас, — говорит Озис так спокойно, что они начинают бороться еще сильнее.

Я киваю, и Коналл поднимает своего пленного одной рукой и опускает его в круг, прежде чем достать нож и перерезать ему горло, выплескивая кровь в ожидающую чашу. Я никогда раньше не выносила полного осуждения, но я знаю, как это происходит. Однако я не ожидала такой мощи, которая течет через меня. Начиная с Нэйтера и его связи с кругом крови, это проходит через нас от уз, показывая нам жизнь и силы этого человека. Он тоже это видит; я знаю это по своему собственному осуждению. Слезы текут из его глаз, и на мгновение я смягчаюсь по отношению к нему, прежде