Чужие под одной фамилией - Александра Новикова

— Повтори, — прохрипел я, делая шаг к Диме. — Ну? Повтори, что ты там про мою жену пиздел, уёбок.

— Ян, да ладно тебе… — Дима побледнел, вжавшись лопатками в холодный кафель, и его кадык судорожно дёрнулся. — Мы же просто…

— Просто что?! — я схватил его за грудки и впечатал в стену так, что его зубы клацнули. — Ты, сука, рот свой на неё открывать будешь? Ты, блять, кто такой, чтобы судить?

Я занёс кулак, готовый превратить его холёную рожу в кровавое месиво, но не смог.

Если я сейчас его отделаю, директриса вызовет ментов, и меня отчислят. Снова полиция, снова Ника останется одна, или точнее с Самойловым, что ещё хуже.

Зарычал от собственного бессилия и с силой оттолкнул Диму в Стаса. Оба едва удержались на ногах, врезавшись в кабинки.

— Свалили отсюда пока я вам челюсти не сломал, — выплюнул я, тяжело дыша. — Живо!

Они вылетели из туалета, даже не оглянувшись, кроссовки противно скрипнули по линолеуму коридора. А я остался стоять один, глядя на свои дрожащие руки.

— Сука… — я с размаху ударил кулаком в стену рядом с зеркалом.

Боль обожгла костяшки, но это было ничто по сравнению с тем, как жгло внутри.

Они ведь правы. Я — терпила, сижу и смотрю, как этот ублюдок вешает Нике лапшу на уши, позволяю верить предателю, потому что "даю ей контроль".

Да какой нахуй контроль?! Она тонет в этом дерьме, а я стою на берегу и боюсь намочить ноги, чтобы не испугать её.

Я посмотрел в зеркало, весь красный, в глазах — чистая ненависть. Сполоснул лицо ледяной водой, пытаясь смыть ощущение чужой грязи, и вышел.

Вернувшись в класс, опустился на стул рядом с Никой. Дыхание всё ещё было сбитым, а костяшки пульсировали в такт бешеному сердцу. В классе стоял этот невыносимый школьный гул, от которого хотелось зажать уши и орать.

— Ян? — Ника тихо позвала меня. — Всё нормально? Ты… бледный какой-то.

Я посмотрел в её карие глаза, в которых застыло искреннее беспокойство.

— Нормально всё, Ник. Водой облился, — кивнул на мокрую футболку и отвернулся к доске.

Ирина Михайловна что-то воодушевлённо втирала про культурное наследие и укрепление коллективного духа, размахивая руками.

— Итак, класс, внимание! — она хлопнула в ладоши, перебивая шёпот. — В рамках программы "Мой край" нам выделили места в усадьбе Веневитиновых. Это под Воронежем, в Новоживотинном. Поедем на два дня, с ночёвкой. Выезд девятнадцатого ноября. Программа насыщенная: экскурсии, мастер-классы и свободное время в парке.

По классу прошёл гул. Кто-то заулюлюкал, кто-то начал обсуждать, сколько водки получится протащить в автобус.

Ублюдок, со второй парты, вальяжно откинулся на спинку и обернувшись, многозначительно посмотрел на Нику. Его голубые глаза прямо-таки лучились превосходством.

Доживём ли мы вообще до этого дня как семья? Если Тим продолжит, Ника может окончательно решить, что я — это просто досадная помеха на пути к её счастью.

Ника рядом затаила дыхание, сидела тихо, почти не дыша. Самойлов усмехнулся, поймав мой взгляд. Он будто читал мои мысли, наслаждаясь тем, как меня корёжит от бессилия.

Сука.

Я готов был прямо сейчас перемахнуть через парты и свернуть ему шею. Но я просто сидел, слушая, как училка диктует список необходимых документов. Три недели. Двадцать один день ада, подозрений и ожидания удара в спину. Двадцать один день наблюдений за тем, как моя жена медленно ускользает в руки этого подонка.

* * *

Я лежал на кровати, уставившись в тёмный потолок, который, казалось, медленно опускался, чтобы раздавить меня окончательно. В висках пульсировала тяжёлая, тупая боль — последствие утренней стычки в туалете и целого дня, проведённого в попытках не сдохнуть от собственной беспомощности.

Из кухни доносилось мерное, издевательское клацанье. Ника сидела там уже больше часа, стуча ногтями по экрану, переписываясь с ублюдком, у которого есть всё: связи отца, тачка с тонировкой и наглость, которой у меня никогда не будет. Закрыл глаза, но стало только хуже.

Есть ли у меня шанс? Хоть один грёбаный шанс?

Против Тима я — никто. Вечно злой, пропахший стройкой и дешёвым табаком, с клеймом насильника и нищеброда. Я проигрывал ему по всем фронтам: в деньгах, в статусе, в той "нормальной" жизни, которую он обещал Нике. Я был просто временным пластырем на её разорванной душе. А пластыри отрывают и выбрасывают, как только рана затягивается.

Стук ногтей на кухне прекратился. Повисла липкая, тяжёлая тишина. Я устало повернул голову вправо, и дверь в комнату тихо скрипнула. Ника вошла медленно, будто через силу. На ней было огромное серое худи, в котором она казалась совсем крошечной, но лицо... от былой влюблённой улыбки, которая бесила меня всю неделю, не осталось и следа.

— Ник? — я сел на кровати, чувствуя, как внутри всё напряглось.

Она подошла почти вплотную. Так близко, что я почувствовал запах её шампуня и этот проклятый, едва уловимый отзвук мужского парфюма, который всё ещё держался на ней. Ника подняла на меня глаза, они были полны слёз. Первый всхлип прозвучал как выстрел в тишине комнаты.

— Прости меня... — прошептала она, и голос сорвался, превратившись в едва слышный шелест. — Ян, пожалуйста... прости...

Я завтыкал, не понимая, что происходит. В башке за долю секунды пронеслись самые дерьмовые сценарии: она уходит к нему? Тим заставил её что-то сделать?

— Сядь, — чуть подвинулся ближе к изголовью, освобождая место. — Ник, просто сядь и выдохни.

Она опустилась рядом, судорожно вцепившись пальцами в мою ладонь. Её руки были ледяными и дрожали так сильно, что это передалось и мне. Я замер, сердце, которое ещё минуту назад глухо выстукивало приговор нашему браку, пропустило удар и пустилось вскачь. В горле встал колючий ком.

— Ника... — выдохнул я, не узнавая собственный голос, который стал пугающе низким. — Ты чего? Эй, посмотри на меня.

Но Ника не смотрела, только сжалась, плечи тряслись от рыданий, а слёзы капали прямо на мои разбитые костяшки. Каждая её слезинка жгла сильнее, чем капли раскалённого свинца. Смотрел, как она содрогается от рыданий, и внутри всё переворачивалось.

— Ян, пожалуйста... я не верила тебе, я думала, ты просто злишься на него, — всхлипывала Ника, давясь словами. — Прости меня... пожалуйста. Мне так жаль...

— Ник... Что случилось?

Дрожащей рукой она достала телефон, экран мигнул, слепя в темноте комнаты. Это была история какой-то девчонки из параллельного — обычное видео с какой-то вечеринки. На заднем плане, в расфокусе, но вполне узнаваемо, Тим прижимал к стене Алису. Самойлов целовал её так же по-хозяйски, как ещё утром обхаживал Нику.

Я, честно говоря, охуел.