Если бы я знал - Рейн Уайт

подслушивать не нужно было. Тим орал:

― Да, я волновался. Да, я, блять, волновался! Увидел вас

со Стасом, а потом пытался до тебя дозвониться. Я, блять, в

любви тебе хотел признаться. И что получил? «Сокол» лучше?

Джой застонал уже в голос и тихонько сполз в траву. Как

же тесен, мать его, мир. Вроде бы крупный город, а «друзья

семьи» так и лезут из всех щелей в любой ситуации. Стас

Вероцкий. С ним Джой созванивался, чтобы хоть изредка

тренироваться и держать организм в тонусе; он умело помог

разработать плечо после растяжения; он был братом Веры, по

которой сходил с ума Димка; и именно его все считали

виновником… той аварии. Так что Тим, как пострадавшая

сторона, до зубовного скрежета терпеть его не мог. Как

пересеклись его пути с Ладой, Джой даже предположить боялся.

Он слушал, слушал, ссору, с каждым мгновением

набирающую обороты. А ещё видел эту отвратительную, щемящую любовь в каждом жесте, в каждом взгляде. Он не

хотел ничего загадывать, не хотел вспоминать о Никите и

собственной Любви, но не мог.

― Боже… ты ревнуешь, ― отчётливо услышал он фразу

Лады.

― Я не ревную!

― А я не завидую, ― выдохнул Джой, стискивая голову

руками. Хотя он завидовал. Даже такому скандалу, ссоре, которая сегодня не могла завершиться ничем хорошим. Но

когда-нибудь…

Он чуть ли не ползком пробрался сквозь траву, у деревьев

поднялся на ноги, обхватил такой родной ствол ― кажется, тот

же, у которого курил ― и легонько приложился о него головой.

Проще не стало. Внутри всё выворачивало. Если бывает такая

любовь, обоюдная, искренняя, почему у него её быть не может?

Или всё же может?

Лада промчалась мимо пулей, пацана оставила у озера

вместе с Димкой. И Джой мысленно согласился: пусть, со

временем у них всё решится, если Тим не совсем идиот.

Идиотом мальчишка никогда не был.

***

Он забыл ключи. От своей квартиры.

На часах было почти три ночи, в кармане ― ни одного

ключа, сумка ― у родителей, а на душе ― раздрай. Серьёзный

такой раздрай, вызванный ссорой Лады с Егоровым.

Джой погряз в размышлениях, которые выбивали из колеи.

Автомобиль вёл на автопилоте, очнулся, только когда завёз

Ладу к Егоровым, а сам под гнётом мыслей оказался рядом с

домом, где Ники снимал квартиру. Просто припарковался у

подъезда и только тогда понял, где оказался.

Он поднял голову, пытаясь отыскать на четвёртом этаже

горящие окна, хоть и не знал, на какую сторону они выходят.

Пару раз глубоко вздохнул, раздумывая, идти или нет. Идти, конечно! Не в машине же спать! Вот вроде бы захотелось

помочь хорошему человеку, так почему теперь так хреново? Из-за осознания, естественно. Как бы хреново Тим мебя ни вёл, как

бы ни психовал, ни злился, но он любил Ладу. Уж Егорова Джой

знал, мог судить на все сто.

А Ники, который сейчас должен был открыть дверь, просто бил в самое сердце. Важно ли, сколько раз Джой

попытается действовать решительно?

― Кто? ― послышался сонный голос в динамике

домофона. Да уж, Ники не Джой, ложился спать раньше трёх.

― Это Джой. Впустишь?

Он решил не уточнять, зачем явился посреди ночи, вот

поднимется и тогда можно будет обсудить всё подробней.

Ники впустил его. Джой взлетел на несколько этажей, остановился перед приоткрытой дверью, переводя дыхание, и

нырнул в квартиру. Конечно, он мог поехать к Владу, тот бы

всегда приютил и вряд ли спал в такую рань ― тоже был

птичкой ночной, к графику не приученной. Но ноги несли

именно сюда.

Ники нашёлся в коридоре. В мятой светло-голубой

рубашке и джинсах. Видимо, как сидел одетый, ожидая

новостей от кузины, так и заснул. На щеке отпечаталась прямая

линия ― то ли стол, то ли угол дивана, ― а у рубахи

расстегнулась пуговица. Средняя, прямо на груди.

― Привет, ты чего среди ночи? ― зевая, поинтересовался

Ники.

― Ездил помогать твоей сестре, забыл ключи от квартиры

у предков… пустишь до утра? ― Джой обезоруживающе

улыбнулся.

Он, конечно, не был уверен, что милая улыбочка, которая

всегда работала на коллегах