Баллада о призраках и надежде - К. М. Моронова

— Ты не обуза, Офелия. — Глаза расширяются, она выглядит так, будто хочет ударить меня или убежать. — Ты не странная. Ты вполне нормальная, несмотря на раны и все остальное. Не нужно больше извинений.

Я растягиваю губы в легкой улыбке и надеюсь, что я не кажусь ей слишком странным.

Она снова опускает взгляд на мою руку и кивает, задерживаясь взглядом на моей коже, словно она стремится провести пальцами по моим косточкам.

Но она этого не делает, и мы остаемся в тишине и тьме.

Мы оба хотим этого.

Глава 8

Лэнстон

Я надеваю свой черный шлем на голову Офелии и слышу, как из-под него доносится ее тихое хихиканье. Хотя оно и приглушено, — вызывает улыбку на моем лице. Я замечаю, что кончики ее волос мокрые, но не придаю этому значения.

— Так ты действительно никогда раньше не ездила на мотоцикле? — спрашиваю я, закидывая ногу на мотоцикл. Она качает головой. Я не вижу ее выражения лица, но то, как она неуверенно хватается за платье, вызывает у меня трепет.

Несмотря на то, что я хочу задержаться на ней взглядом, отвожу его.

Я снова думаю о прошлой ночи.

После разговора мы вернулись на свои отдельные диваны. Я хорошо выспался, а в голове стремительно крутились разные мысли. Вчера был первый день после того, как я стал призраком, когда я не чувствовал себя таким безнадежным и меланхоличным. Я не думал о Лиаме и Уинн целый день, как обычно. Мой разум был охвачен Офелией. Целиком и полностью.

Мы встали вместе с солнцем, медленно и с сонными глазами, и решили вместе поехать в «Святилище Харлоу». Нервная дрожь пробежала по моему телу, я волновался, понравятся ли ей местные жители, с которыми прожил так долго, и поможет ли ей терапия так же, как помогла мне.

— Ты хочешь учиться или ехать за мной? — дразня ее, думая, что она сядет сзади, но, конечно, она этого не делает. Мои глаза расширяются, когда она садится на мотоцикл передо мной, платье задирается под талию, ее мягкие ягодицы практически лежит у меня на коленях. Я тяжело глотаю.

— Ну? Научи меня.

Моему мозгу нужно время, чтобы сориентироваться.

— Сначала тебе нужно научиться пользоваться сцеплением и дросселем. — Я показываю ей детали спортивного мотоцикла, а она наблюдает, запоминая все, что я говорю.

Мы пробуем несколько раз, но первая передача всегда самая сложная. Так что, когда у нее ничего не выходит, она вздыхает.

— Можешь завести его, а я просто буду управлять? — Я смеюсь и наклоняюсь над ней, чтобы дотянуться до ручки; Офелия поднимает ногу, чтобы я мог включить сцепление.

— Готова? — кричу я, перекрикивая рев двигателя, когда набираю обороты.

Она энергично кивает. Волнение заметно в ее движениях, и я хотел бы сейчас увидеть свет в ее глазах. Прижимаюсь грудью к ее спине, мне интересно, чувствует ли она неравномерное биение моего сердца. Как оно замирает и сбивается с ритма.

Чувствовал ли я когда-нибудь такое волнение рядом с кем-нибудь? На моем лице робкая улыбка, которая появляется от того, что ты рядом с кем-то, кто зажигает твое сердце, как спичка. Головокружение, которое она излучает, заразно.

Я глубоко вдыхаю, прежде чем отпускаю сцепление и выкручиваю газ. Мотоцикл быстро слетает с места. Офелия пригибается, кричит и смеется, когда мы мчимся по улице на шоссе. Ее перепуганные крики быстро сменяются возбуждением, и она поднимается еще выше, отпуская ручки и широко разбрасывая руки.

Это мой любимый звук — смех, когда кто-то впервые катается. Увлечение вызывает привыкание. Солнце бьет мне в глаза, когда она чуть-чуть поворачивает голову. Шлем закрывает ее лицо, но я знаю, что она оглядывается на меня, чувствуя, как мой учащенный пульс бьется об ее спину.

Вдруг я остро осознаю себя. На что смотрит Офелия? На мои глаза, губы, нос? Может быть, я никогда не узнаю. Она снова поворачивается лицом к дороге и еще больше выпячивает свой зад, наклоняясь вперед против ветра. Ее рука накрывает мою, я чувствую, с какой силой нажимаю на педаль газа.

В этот момент я понимаю, что у меня проблемы.

То, как каждая клетка моего естества отзывается и отвечает ей. Офелия — жидкость в моих венах. Ее смех навсегда останется в моей памяти.

На полпути к «Святилище Харлоу» мы останавливаемся и меняемся местами. Она садится сзади меня, я беру управление на себя.

Ее бедра обволакивают меня, несколько раз опускаю взгляд. Тепло ее тела согревает нижнюю часть моего позвоночника. Руки Офелии расположены на моей груди, крепко обхватив меня. Обратная дорога — это пытки. Я благодарен, что она не видит стояка, натягивающего мои штаны, и я могу поехать по нескольким альтернативным дорогам, чтобы продолжить наше путешествие в «Харлоу», чтобы кровь вернулась к моей голове.

Успокойся, Невер, — упрекаю я себя. Я ей, вероятно, даже не нравлюсь.

Но эту мысль трудно удержать в голове, когда она позволяет своим пальцам скользить вверх и вниз по моей груди. Движения безжизненные и медленные. Ее щека прижимается к моему плечу, и я вздрагиваю от осознания того, что она сняла мой шлем.

— Ты не выбросила его, правда? — саркастически восклицаю я, зная так же, как она, что могу просто украсть один снова.

Ничто из того, к чему мы прикасаемся или двигаем, действительно не меняется в живом мире. Мы берем его фрагменты, маленькие, незначительные кусочки, как тени. Здесь все ненастоящее. Но это не значит, что это еще не весело, не менее реально для нас.

Офелия кладет подбородок мне на плечо и говорит:

— Они нам даже не нужны. Может, сначала где-то остановимся?

Я улыбаюсь, но так, чтобы она не видела.

— Мне нравится, как шлем на мне выглядит. Делает меня более загадочным. Конечно, где?

Она смеется.

— Это как раз по этой дороге. Когда доедешь до лесополосы, поверни налево.

Я еду по ее указаниям и поворачиваю на узкую дорогу, ведущую в горы. Сосны здесь растут ближе к улице, создавая барьер, заглушающий все звуки окружающего мира. Горы должны быть видны вдали, но в воздухе все еще висит тяжелый туман, который заслоняет солнце и создает почти зловещий мир под ним.

Мотоцикл замедляется, когда я немного сбавляю газ.

— Куда мы едем? — спрашиваю я. Это больше похоже на фильм ужасов, чем подвал в «Харлоу».

Здесь так тихо и безжизненно.

Руки Офелии все еще крепко обхватывают мою талию,