Острые предметы - Юлия Устинова

— Ну скоро уже. Будет тебе весна, — обещаю ей по приколу. — Я узнавал.

9

Александр

Когда ты поднимаешься, друзья узнают, кто ты. Когда ты падаешь, ты узнаешь, кто друзья.

Майк Тайсон

— Когда это ты собаку успел завести? — удивляется Вика, обнаружив в моей прихожей Пса.

Встречая гостью, тот активно виляет закрученным в тугой комок хвостом и долбит им себя по бедру.

— Смотря кто еще кого завел, — усмехаюсь и запираю за девушкой дверь.

— Как это?

Вика разувается, и я объясняю:

— Он сегодня возле “Океана” бегал. На проезжую часть выскочил. Я его схватил за ошейник и перевел через дорогу. Потом оглядываюсь, он следом бежит. Так до самого дома и шел за мной.

Прислушиваясь к моему голосу и глядя то на Вику, то на меня своими умными карими глазами в чуть косоватом разрезе век, Пёс треугольные уши забавно сводит и дурашливо склоняет морду в бок.

Окрас у него двухцветный: спина, хвост и голова, за исключением небольшого участка вокруг пасти и носа — черные, все остальное — белое. Еще на лбу крошечное белое пятно, напоминающее каплю, имеется.

Красивый, молодой, игривый кобель. Лайка.

Я не особо разбираюсь в тонкостях собачьих пород, но, кажется, что Пёс является представителем русско-европейской породы. И еще я уверен, что жил Пёс в семье с маленькими детьми. Он сам все равно, что ребенок.

Навскидку ему месяцев семь-восемь. Ласковый и доверчивый — пиздец. Дружелюбие пять из пяти. Дрессуры ноль. Гадит там, где приспичит. И я чувствую, что еще немного, и этот активный парень разнесет мне всю хату.

Мама ушла утром на сутки и Пса еще не видела.

В детстве она не очень жаловала домашних питомцев. Кошек-собак в дом не разрешала приводить. Даже не знаю, как теперь отреагирует.

Лайка — не комнатная собачка. Линяет, требует много пространства, а лает так, что оглохнуть можно.

— Хочешь его оставить? — вот и Вика явно сомневается, что идея привести Пса домой была удачной.

— Ну а куда его теперь? Напишу объявления. Расклею по району. Объяву в газету дам. Видно же, что домашний. Ухоженный, — тянусь к Псу и треплю его по загривку. — Будем искать твоих. Да, морда?

На руке остается несколько жестких волосков, и я стряхиваю их на пол, планируя пропылесосить квартиру утром до того, как мама придет.

— И как ты его назвал? — спрашивает Вика.

— Никак. Просто Пёс, — пожимаю плечами. Рассчитываю все же найти его хозяев. Уверен, что где-то без него кому-то сейчас очень грустно. Поэтому смысла придумывать кличку своему временному постояльцу не вижу. — Проходи, — сообразив, что задержал девушку в пороге, приглашаю ее в комнату.

С пакетом и сумкой в руках Вика прямой наводкой в мою спальню направляется.

Как-то сама уже сообразила, что на диване в проходной комнате, где спит мама, делать ей нечего.

Я достаю из джинсовки коробку презервативов и следом за ней иду.

— Откроешь, Саш?

Вика покачивает за горлышко бутылку вина, обхватив ее своими худыми пальцами с длинными голубыми ногтями.

— Давай, — забираю бутылку и выхожу.

Из “стенки” достаю хрустальный рифленый бокал, ополаскиваю его на кухне. Штопор не ищу. Вино, как и любой другой алкоголь, с уходом отчима у нас никогда не водилось.

Забиваю в пробку старый ключ. Как говорится, сила есть — ума не надо.

Пёс, надеясь, что ему снова что-то перепадет, услужливо виляет хвостом и обнюхивает меня.

Вкручиваю ключ, игнорируя кобеля. Но тот не унимается.

— Не сочиняй, — легонько отпихиваю его коленом. — Волки в брюхе больше не воют? — спрашиваю и сам же отвечаю: — Не воют. Вот и все. Место!

“Место” я ему определил в прихожей. Даже бросил старый коврик.

Но Псу любая команда до лампочки. Избалованный — жуть.

И я не жадничаю, наоборот — опасаюсь, что плохо станет. Тонну еды сегодня проглоту скормил. Поэтому позже еще и выгулять его не помешает.

Дергаю пробку и возвращаюсь в спальню. Чтобы Пёс не мешал, дверь закрываю. Наливаю в бокал красное.

— Держи, — протягиваю девушке.

Вика сидит на моей койке, закинув ногу на ногу. На ней короткая джинсовая юбка и такая же короткая футболка с надписью на английском: “Да” — на груди; “Нет” — на спине.

— А себе? — забирает бокал.

— Нет. Я не любитель, — пячусь к тахте, стоящей наискосок от кровати, и роняю на нее пятую точку. — И с утра на работу.

Сделав глоток, Вика облизывает губы и оживляется:

— Ты знаешь, я могу поговорить с…

— Не надо, — грубо обрываю ее.

— Да я же помочь хочу, Саша! — удивленно глаза выкатывает.

Типа, ты нормальный — нет?

— Не помню, чтобы я тебя об этом просил, — вполне спокойно встречаю ее очевидную попытку донести до меня, что работа дворника мне не подходит.

— Ну как знаешь, — Вика обиженно губы надувает, тянет вино и после недолгого молчания заносчиво произносит: — Если тебя все устраивает, дело твое, конечно.

И так цепляет меня ее выебистый тон, что я делаю свой максимально жестким:

— А тебя, я смотрю, что-то не устраивает?

— Да нет… — девушка растерянно пожимает плечами. — Почему? Я же просто...

Я снова думаю о том, что с Викой надо заканчивать. Слишком дохера она себе позволять стала. В последний раз, три дня тому назад, ночевать осталась. Утром мне завтрак предложила сделать. Но я сказал, что опаздываю. Мама должна была вот-вот вернуться. Я не хотел, чтобы она видела Вику. А еще я вспомнил ее, вспомнил, откуда ее знаю. Новикова — не обычная шалава. Она не так проста, какой хочет казаться. И это напрягает.

— Иди сюда, — провожу ладонью по обивке дивана справа от себя.

Вика поднимается. Сделав глоток, ставит бокал на стол и медленно направляется ко мне.

— Как ты хочешь, а? — на колени опускается и снимает с себя футболку.

Я шире бедра развожу, разглядывая ее классные сиськи в черном лифчике.

— Даже не знаю. Напомни-ка, что умеет этот рот…

Тянусь к девушке, толкаю между ее губ, намазанных розовой липкой херью, большой палец и даю себя пососать.

Вика сжимает губами фалангу, отводит назад свои волосы и с готовностью хватается за мой ремень.

На самом деле, мне не принципиально — как. Я просто больше не стану трахать ее в своей постели. И дело не в чистоплюйстве. Я всего лишь хочу обозначить свои личные границы.

Но понимаю, что поздно спохватился. Потому что после секса, когда мы с Викой курим на балконе, она ошарашивает меня своим вопросом:

— Саш, а хочешь, я