Не та невеста - Лина Шмидт

Давняя традиция, давать клятву о верности.

— Ладно. Тогда вечером в семь буду у вас.

— До связи.

Он положил трубку.

Сразу набрал Ваню. Сообщил, что у нас появились планы.

Уже вечером мы отправились в его дом. Хотелось верить, что ему не придёт в голову идея причинить нам вред.

— Даже такому человеку, как я, тяжело сдерживать эмоции рядом с ним, — говорил Ваня, когда мы уже подъезжали. — Не представляю, как ты справляешься.

— Сам не знаю.

Я удивился, но вокруг дома было мало охраны.

«Неужели Ершов тоже решил немного довериться мне».

Когда я вошёл в гостиную, Алина появилась в поле моего зрения, и в этот момент у меня буквально перехватило дыхание. Я застыл посреди комнаты, не в силах пошевелиться или отвести от неё взгляд.

Она выглядела настолько естественно и по-домашнему, что это поразило меня до глубины души. На ней была короткая белая футболка, подчёркивающая её фигуру, свободные серые спортивные штаны, а на ногах — очаровательные розовые тапочки с помпонами. Волосы были собраны в небрежную шишку, что придавало образу особое очарование.

Но больше всего меня удивило то, что на её лице не было ни следа косметики. Её природная красота, естественность и простота произвели на меня глубокое впечатление. В этот момент я понял, что она не просто привлекает меня как женщина, как будто шестеренки в моей голове заработали в обратном направлении.

«Куда я ввязался?»

— Будешь кофе? — её голос прозвучал совершенно иначе, не так, как я привык слышать. Нежный, мягкий, обволакивающий. От этого звучания по коже пробежала волна мурашек, а внутри что-то дрогнуло.

Я понял, что хочу видеть её такой каждый день, хочу, чтобы она встречала меня в этом домашнем образе после тяжёлого дня.

«Нет, нет, нет. Только не это. Она не должна мне нравиться, это недопустимо…»

И только сейчас я осознал, какой она была на самом деле. Здесь, в родных стенах, в привычной обстановке, она чувствовала себя защищённой, свободной быть собой.

— Паша? — её голос вывел меня из оцепенения.

— Извини, да, буду, — ответил я, с трудом ворочая языком. Во рту было сухо, и я пытался убедить себя, что это от похмелья, а не реакция на неё.

— Паш, скажи что мне показалось. — сквозь зубы ответил Ваня, толкая меня в плечо.

От ответа меня спас Юра, как бы глупо это не звучало.

— Проходите, чего на пороге встали.

Пытался взять себя в руки, но меня буквально трясло от эмоций, которых я не испытывал уже пять долгих лет. Мне казалось, что я навсегда выжег в себе способность любить, что последние искры чувств забрала с собой моя бывшая жена.

Вспомнил вчерашний вечер и вдруг понял: то, что я испытывал, была лишь тоска по утраченным чувствам, а не настоящее влечение. Но сейчас… Сейчас всё было иначе. Алина только что возрадила во мне способность любить, одним своим видом.

Мы с Ваней присели на диван. Напротив Ершов. Через пару минут вернулась Алина с подносом.

Взял чашку, надеясь, что кофе немного взбодрит. Вкус был просто потрясающим.

— Очень вкусный.

— Алина сама варит, поражаюсь этому навыку.

«И почему я не удивлен? Я готов всё что угодно сделать, чтобы мне подавали это кофе каждое утро».

— Ну, что не будем тянуть? — предложил Юра.

Кивнул и отставил чашку. Мы с Алиной встали напротив друг друга. С этого ракурса можно было прекрасно разглядеть каждый изгиб её тела. Она определенно была без бюсгалтера, обтягивающая футболка это подчеркивала. При каждом вздохе грудь поднималась выше, и мне захотелось зарыться в неё лицом.

Я шумно выдохнул и отвел глаза. Огляделся по сторонам.

«Если кто-то пялится на неё...ему лучше не знать, что будет».

Но никто не смотрел.

Взгляд упал на Ваню. Он был в ярости.

«Сосредоточься, Паша».

Мы сплели наши пальцы, и Ершов аккуратно обмотал наши руки красной лентой. В воздухе витало напряжение, пропитанное ароматом сладко-ванильных духов Алины.

— Знаешь слова? — прошептал я, чувствуя, как её пальцы слегка дрожат в моих.

— Да, — ответила она едва слышно.

Наши голоса слились:

— Клянусь хранить верность твоей семье, никогда не поднимать руку на твоих близких. Клянусь защищать их ценой собственной жизни, — каждое слово давалось с трудом, словно камень на сердце.

— Клянусь быть верным своему слову, хранить честь твоей семьи как собственную. Клянусь, что интересы твоеих родных станут моими интересами, — продолжал я, чувствуя, как внутри всё сжимается.

«А ведь я планировал совсем другое».

— Клянусь, что буду хранить верность нашему союзу, что моя преданность не пошатнётся ни перед угрозами, ни перед соблазнами. Клянусь, что моя честь и моё имя будут гарантией безопасности для тебя и твоей семьи.

Никакой гарантии не существовало. Всего двадцать минут назад я осознал, что влюбился в дочь своего заклятого врага.

«Нет, ты влюбился в неё гораздо раньше, чертов идиот».

Теперь нам нужен был новый план. Я не позволю никому причинить ей боль.

7 глава

Алина.

Слова клятвы звуками повисли в воздухе, и я с трудом осознавала происходящее. Мой взгляд был прикован к нашим переплетённым рукам, но перед глазами стояло только лицо Паши, его глаза, устремлённые лишь на меня.

Это тревожило. Что-то неуловимо изменилось в его взгляде, и я не могла понять, как такое возможно. Сейчас он смотрел на меня по-новому, с искренним, неподдельным интересом, которого я прежде не замечала.

Но отступать было поздно. Стоя здесь, чувствуя тепло его руки в своей, я приняла свою судьбу.

Когда отец развязал наши руки, Паша задержал мою ладонь в своей ещё на мгновение. А я всё не могла заставить себя поднять глаза и встретиться с ним взглядом.

— Пойду отдыхать, устала сегодня, — сказала я скорее себе, чем людям, находящимся в этой комнате.

— Конечно, дочка.

Я лишь кивнула, только тогда Паша отпустил мою ладонь.

Когда дверь моей комнаты захлопнулась, сразу повернула щеколду, закрываясь на замок. Зашла в ванную и даже не заметила, как по щекам потекли слёзы. Как они заслонили мои глаза мутной пеленой.

Обессиленно села на пол и обхватила ноги руками, слёзы продолжали стекать по лицу, из груди вырывались сдавленные всхлипы, которые заглушал звук воды из крана.

Не знаю, чего я боялась больше: выйти замуж за Пашу или освобождения Антона.

Сегодня я собиралась рассказать о них отцу, но он сообщил мне о клятве. Поэтому разговор пришлось отложить. Самое страшное, что папа всегда оправдывал поступки моего бывшего мужа и был на его стороне. Возможно, потому что