Развод в 45. Второй шанс - Аврора Сазонова

Будущий зять быстро входит внутрь. Оглядывается по сторонам встревоженным взглядом. Лицо бледное даже в тусклом свете уличного фонаря из окна. Глаза широко распахнуты. Дышит тяжело, прерывисто.

– Пришел за вами, – торопливо выпаливает он. – Кристина три ночи не спит. Ревет. Места себе не находит. Я не выдержал. А вы... зачем с книгой стоите?

Смотрю на толстый том в своих руках. На обложку с золотым тиснением. Классическая литература. Килограмма полтора весом наверное.

Смущенно улыбаюсь уголками губ.

– Думала алкаши вломились, – честно признаюсь я. – Собиралась отбиваться чем придется.

– Книгой? – Артем издает звук похожий на нервный сдавленный смешок. – Томом классики? Серьезно?

Неловко пожимаю плечами. Кладу тяжелую книгу обратно на шаткий стол. Она ложится с глухим стуком.

Артем медленно поворачивается к упавшей двери. Наклоняется. Внимательно рассматривает поврежденный косяк. Проводит пальцами по треснувшему дереву. Петли болтаются на единственном погнутом гвозде. Дверное полотно раскололось посередине неровной трещиной.

– Она просто отвалилась сама, – бормочет виновато, не поднимая взгляда. – Я только слегка толкнул. Хотел аккуратно постучать. Но дверь... она сама буквально развалилась от прикосновения.

Подхожу ближе осторожными шагами. Смотрю на разрушения. Замок вырван с куском дерева. Петли погнуты.

Вздыхаю. Плечи опускаются.

– Теперь денег от хозяйки точно не видать, – глухо произношу, качая головой. – Еще и должна ей останусь наверное. За дверь. За обгоревшую стену на кухне. За все.

Артем резко выпрямляется. Разворачивается ко мне всем корпусом. Лицо становится жестким. Челюсти сжимаются. Глаза сужаются.

– Черт с ним с этим задатком, – твердо бросает, чеканя каждое слово. – К черту эту наглую алчную бабу. Это ее плита неисправная чуть вас не убила. Собирайтесь немедленно. Быстро.

– Артем, послушай, я не могу к вам переехать, – начинаю неуверенно. – Вы молодые. Только начинаете жить вместе. Вам и так тесно...

– Можете, – резко перебивает. – И будете. Точка. Вы больше ни единой минуты не останетесь в этом проклятом гадюшнике.

Достаю из угла старую потертую сумку. Начинаю складывать вещи дрожащими непослушными руками. Одежду с покосившегося шкафа без дверцы. Документы из ящика стола. Драгоценный файл с уцелевшими фотографиями Кристины. Несколько книг. Косметичку с кремами.

Артем хватает картонные коробки с вещами. Поднимает сразу две. Выносит к припаркованной внизу машине быстрыми уверенными шагами. Возвращается буквально через минуту. Тяжело дышит. Берет следующую партию коробок.

– Артем, правда, послушай меня, – пытаюсь снова остановить его. – Вы с Кристиной молодая пара. Вам нужно личное пространство. Время друг для друга. Свадьба скоро. Я найду что-нибудь другое. Как-нибудь устроюсь...

Он резко останавливается посреди убогой комнаты. Ставит коробки на пол. Медленно поворачивается ко мне. Выпрямляется во весь рост. Смотрит прямо в глаза долгим тяжелым взглядом.

– Марина Сергеевна, – спокойно, но очень твердо произносит. – Я мужчина. Глава будущей семьи. Я дал твердое слово вашей дочери, что обязательно вернусь с вами. Иначе она меня просто не пустит обратно в дом. И будет абсолютно права.

Открываю рот. Хочу возразить. Привести разумные доводы. Объяснить почему это плохая идея. Слова застревают комом в пересохшем горле.

– Кристина три ночи подряд не спит совсем, – продолжает Артем тише, но не менее решительно. – Лежит с открытыми глазами. Плачет в подушку, думает что я не слышу. Места себе не находит от переживаний. Знает, что вам здесь плохо. Опасно. Я больше не могу смотреть как она мучается и страдает. Пожалуйста. Соберитесь быстрее и поехали к нам.

Киваю молча. Ком подступает к горлу. Отворачиваюсь. Продолжаю торопливо складывать вещи в сумку.

Через двадцать минут интенсивной работы квартира полностью опустела. Все мои скудные жалкие пожитки аккуратно упакованы в багажнике машины Артема.

Он бережно берет меня под локоть. Осторожно выводит из холодной квартиры через проем без двери. Ведет по вонючей темной лестнице. Поддерживает когда я спотыкаюсь на неровной ступеньке. Усаживает на заднее мягкое сиденье машины.

– Сидите спокойно. Согревайтесь, – негромко командует. – Включил печку на полную мощность. Сейчас станет тепло.

Захлопывает дверь. Обходит машину. Садится за руль.

Сажусь поудобнее. Натягиваю ремень безопасности. Теплый воздух обдувает замерзшие посиневшие ноги. Руки. Лицо. Закрываю глаза на мгновение. Откидываюсь на мягкую спинку сиденья.

Артем заводит двигатель. Тот урчит ровно, успокаивающе. Включает фары. Яркий свет выхватывает из темноты грязный двор. Покосившиеся скамейки. Переполненные мусорные баки.

– Поехали домой, – коротко бросает, трогаясь с места.

Машина плавно выезжает со двора. Убогий обшарпанный дом остается позади. Растворяется в ночной темноте.

Смотрю в боковое окно молча. Серые унылые здания медленно мелькают за запотевшим стеклом. Грязные плохо освещенные улицы. Обшарпанные подъезды с выбитыми стеклами. Группы пьяных людей у круглосуточных ларьков.

Молчу. Смотрю на широкие напряженные плечи будущего зятя. На уверенную крепкую хватку руля. На сосредоточенное лицо.

Хороший парень. Надежный. Заботливый. Кристине очень повезло с ним. Он будет защищать ее. Оберегать. Любить.

– Спасибо тебе, – искренне шепчу я.

Артем быстро смотрит. Наши взгляды на секунду встречаются. Он молча кивает. Возвращает внимание на дорогу.

– Не благодарите. Вы теперь тоже моя семья. Я буду о вас заботиться.

Слезы предательски жгут глаза. Быстро отворачиваюсь к боковому окну. Не дам им пролиться. Не сейчас.

Едем дальше в тишине. Только тихое урчание двигателя нарушает покой. Город постепенно меняется за окном. Дома становятся заметно чище. Выше. Ухоженнее. Улицы ярче освещены ровными рядами фонарей. Появляются закрытые уютные кафе. Витрины магазинов. Детские площадки с качелями.

Машина плавно сворачивает во двор знакомого многоэтажного дома. Паркуется аккуратно возле подъезда под фонарем.

– Приехали, – негромко сообщает Артем, глуша мотор. – Сейчас поднимемся наверх. Кристина очень ждет.

Медленно выхожу из теплой машины на подгибающихся ватных ногах. Артем достает из багажника несколько тяжелых коробок. Я беру свою потертую сумку. Закидываю на плечо.

Поднимаемся на третий этаж по чистой светлой лестнице. Останавливаемся у знакомой двери. Артем неловко нажимает на звонок локтем, руки заняты коробками.

Дверь распахивается почти мгновенно. На пороге стоит Кристина в домашнем халате. Лицо бледное, заплаканное. Глаза покрасневшие, опухшие. Волосы растрепаны беспорядочно. Под глазами темные круги.

Видит меня. Замирает на месте. Губы дрожат.

– Мама, – срывающимся шепотом произносит она.

Резко бросается ко мне. Обнимает так отчаянно крепко, что ребра болезненно сжимаются. Перехватывает дыхание. Утыкается горячим мокрым лицом в мое плечо. Начинает рыдать навзрыд. Плечи мелко трясутся.

– Все хорошо теперь, солнышко мое, – тихо шепчу я, осторожно