Плохое влияние - Чарли Роуз

…и, вот оно.

— Этого не произойдет. — Я закатываю глаза, протискиваясь мимо него. Ло сидит за маленьким столиком и перебирает стопку бумаг.

— Ты в порядке? — я спрашиваю. Я не хочу совать нос в чужие дела, но и не хочу быть дурой и не спрашивать.

Она издает смешок.

— Просто еще один день в моей жизни.

— Что все это значит? — спрашиваю я, указывая на ее бумаги, и снимаю с крючка свой рюкзак.

— У меня была безумная идея вернуться в университет. Не то чтобы я и так была недостаточно занята.

— Это вовсе не сумасшествие. На кого ты хочешь пойти учиться?

— Для начала, мне нужно получить аттестат зрелости. Потом я подумала о том, чтобы, возможно, получить степень по бизнесу.

— В самом деле? Я посещаю бизнес-курсы в Керригане.

— Правда? — удивленно переспрашивает она.

— Да, но это больше похоже на управление музыкой.

— Я и не ожидала меньшего, — со знанием дела говорит она. Я, как правило, монополизирую выбор музыки здесь. В свою защиту скажу, что, похоже, это никого особо не волнует.

— Ну, только не ищи в ближайшее время какую-нибудь крутую работу. Ты нужна мне здесь.

Я усмехаюсь. Не думаю, что ей стоит беспокоиться об этом. В этом городе не так уж много возможностей для трудоустройства. К тому же, мне нравится Ло, и мне нравится здесь работать, несмотря на недавние события.

— Договорились.

Я оставляю Ло наедине с этим, а сама направляюсь в столовую. Мои глаза, как магнитом, притягиваются к Джесси. Он проводит рукой по волосам, прежде чем достать из кармана телефон, хмуро глядя на экран, как будто это лично его оскорбило. Подслушав разговор между ним и Ло, я запуталась еще больше, чем когда-либо. Любопытно. А вы знаете, что говорят о любопытстве…

Джесси прячет телефон в карман и поднимает глаза, чтобы поймать мой пристальный взгляд. Я борюсь с желанием отвести взгляд. Я буравлю его взглядом, но он смотрит на меня так же пристально. Я прикусываю губу, игнорируя... что-то, что я чувствую в животе.

— Эл-эл, — слышу я голос Дилана слева от себя, разрушающий чары. Я поворачиваю голову в его сторону.

— Я не видела, как ты вошел, — говорю я, вставая, чтобы обнять его.

— Не могу представить, почему, — невозмутимо отвечает он, притягивая меня к своему теплу. Я в замешательстве сдвигаю брови и отстраняюсь.

— Что?

— Ничего. — Он вздыхает. — Мне просто не нравится этот ублюдок. — Он вздергивает подбородок.

— Кто, Джесси? Тебе не нужно беспокоиться об этом.

— Хорошо.

— Есть что-то, что я должна знать? — спрашиваю я в законном замешательстве.

— Ты мне как младшая сестра, Эл. — Я выдавливаю из себя смешок и отвожу взгляд. Хочу сказать, твоя младшая сестра, с которой ты целовался. — Я просто хочу убедиться, что ты… Я не знаю. В безопасности.

— Ты голоден? — спрашиваю я, меняя тему. У меня такое чувство, что Дилан испытывает чувство ответственности по отношению ко мне. Не знаю, из-за того ли, что он знал моего отца, или из-за чего-то еще, но я не хочу быть для него обузой и не хочу менять то, что у нас есть. Дома у меня не было настоящих друзей. Я не хочу его терять. Я хочу, чтобы все вернулось на круги своя. До похорон.

— Нет. Я поел раньше.

Я киваю, впервые за все время наших отношений чувствуя себя неловко в присутствии Дилана. Желая разрядить неловкость, я беру его за руку, лежащую на столе. Его темные глаза из-под густых ресниц смотрят на меня.

— У нас все в порядке? — мой голос звучит тихо даже для моих собственных ушей, и я мысленно ругаю себя за то, что веду себя как девчонка.

Дилан хмурится.

— Что это за вопрос?

От того, что я собираюсь сказать, меня охватывает дискомфорт.

— Мы еще толком не поговорили о том, что тогда произошло...

— Не надо. — Ноздри Дилана раздуваются, и он закрывает глаза. — Ты горевала. Я был расстроен. Вот и все, что было.

— Согласна, — твердо отвечаю я, кивая. — Я не хочу, чтобы это что-то меняло.

— У нас все хорошо. Слушай, я должен встретиться с группой... — он замолкает, отпуская мою руку, прежде чем встать.

— Да, хорошо. Дай мне знать, когда будешь играть в следующий раз?

— Конечно. Тебя подвезти? — Мне следовало бы согласиться, но просить его об одолжении сейчас кажется странным. Я позвоню Хэлстон, чтобы она забрала меня.

— Меня подвезут.

Он отрывисто кивает мне, прежде чем повернуться, чтобы уйти.

* * *

Когда урок маркетинга заканчивается, я кладу ноутбук в рюкзак, а затем проверяю телефон, чтобы узнать, чего хочет Хэлстон. На протяжении всего урока я слышала, как мой телефон жужжит в сумке. Три пропущенных звонка и одно сообщение.

Хэлстон: Позвони мне после урока. Это важно.

Я хмурюсь, быстро набирая ответ.

Я: Все в порядке?

Хэлстон: Кто-то настучал.

Дерьмо. Мне не нужно просить разъяснений. Мы знали, что это возможно. Я закидываю рюкзак на плечо и иду через маленький кампус. Когда я добираюсь до комнаты в общежитии, Хэлстон сидит на своей кровати, скрестив ноги, и смотрит на меня щенячьими глазами.

— Что случилось? — спрашиваю я, роняя сумку на пол и пинком захлопывая за собой дверь.

— Стефани случилась, — бормочет она.

— Но Стефани знает, в чем дело, — говорю я в замешательстве. Стефани — ассистент, и она должна знать, что я здесь живу. Она видела, как я, завернутая в полотенце, несла по коридору свой несессер для душа, черт возьми.

— Очевидно, кто-то пожаловался, и она больше не могла смотреть в другую сторону.

— У тебя неприятности? Я могу сказать им...

— Нет. — Она качает головой. — Ничего подобного. Они лишь предупредили меня. Я просто беспокоюсь о тебе

— Ну ладно, хоть так. — Последнее, чего я хочу, — это чтобы ее наказали за попытку помочь мне.

— Что ты собираешься делать?

Я пожимаю плечами.

— Наверное, позвоню Дилану. — Ненавижу зависеть от него, но у меня есть еще два месяца до того, как мои бабушка и дедушка освободят жилье на время отпуска, и я ни за что не смогу позволить себе остановиться в отеле. Хэлстон приподнимает брови при упоминании Дилана.

— Ты можешь взять меня с собой?

Я смеюсь, достаю свой чемодан из шкафа и бросаю его на кровать.

— Если ты хочешь жить в квартире для вечеринок с заляпанными мочой сиденьями унитаза и заплесневелой едой в холодильнике, то, конечно...

— Ладно. Может быть, я просто навещу тебя, — говорит она, морща