Темные земли - Татьяна Усеинова

Этот лекарь отличался общительностью. Видимо, работа наложила на него свой отпечаток: по роду занятия ему приходилось часто общаться со своими соплеменниками.

— Вам нельзя здесь находиться, — он повернулся ко мне. — Прошу Вас не подвергать опасности моих пациентов и поберечь своё душевное состояние.

Несмотря на его неприступность, я не собиралась сдаваться.

— Я хочу поговорить с главным лекарем, назовите его имя и где я его могу найти, — твёрдо сказала я.

— Его зовут Медеор, он перед вами.

Моя последняя надежда испарилась.

— Медеор, прошу Вас, — умоляюще произнесла я. — Позвольте мне помочь. Раненых слишком много…

— Чем вы можете помочь? — раздраженно прорычал он, утомленный моей назойливостью.

— Я могу залечить рану…

— Вместе со стрелой в груди? — сыронизировал он.

— Конечно, нет. В ней не должно быть инородных предметов, но их я тоже чувствую.

— Я лекарь и не представляю спасение без последовательных действий. Если будет пропущен любой из этапов лечения, это фатально для моего пациента. И это боль для его семьи и всего народа.

— У этого раненого раздроблена кость, — уверенно сказала я.

— Нет, не раздроблена, — бескомпромиссно ответил Медеор и перешёл к койке с другим раненым.

Мне было больно видеть страдания подданных короля, слышать их стоны и ощущать собственную беспомощность, но главный лекарь был непреклонен. Я медленно пошла к выходу.

— Госпожа! — окликнул меня знакомый голос.

Я тут же обернулась.

— У него действительно раздроблена кость, — Медеор смотрел на меня, остановив сортировку раненых. — Возьмите балахон в операционной. Вы можете быть полезны.

Не теряя ни секунды, я вбежала в операционную и быстро надела балахон. Он оказался мне велик, поэтому я подвязала его поясом и закатала рукава. Несколько минут спустя я уже стояла рядом с Медеором.

Главный лекарь пояснял каждое своё действие, какой этап будет следующим, мою и роль других лекарей. Сейчас я участвовала в сортировке раненых. Медеор распределял их по степени тяжести ранения. Моя помощь заключалась в оценке внутренних повреждений, в которых он мог ошибиться при первом осмотре. Он задавал вопросы пациенту, я говорила, какие внутренние нарушения почувствовала, он относил пациента к одной из четырёх групп риска. После чего стражи уносили раненых или в помещения для тех, кто легко ранен, или в помещения, где ранения были несовместимы с жизнью. Остальным пациентам лекари оказывали медицинскую помощь в том объёме, в котором это было возможно сейчас.

Я помогала всем, чем могла. Скорость сортировки увеличилась. Здоровые стражи торопились разносить пациентов по комнатам, с трудом успевая за нами. Когда все были осмотрены, Медеор дал команду заносить первого пациента в операционную.

— Спасибо за помощь, сейчас дело за нами, — сказал он мне.

— Я ещё могу помочь, — умоляюще произнесла я. — Когда вы очистите рану, я могу её полностью излечить.

Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга. Потом Медеор окинул оценивающим взглядом помещение, заваленное ранеными телами, и согласно кивнул.

— Попробуем, — сказал он. — После иссечения раны и её очистки, у вас будет возможность продемонстрировать своё умение.

Медеор быстрыми шагами направился в операционную, где его уже ждал помощник. Я поспешила за ним и остановилась в углу, ожидая, пока меня позовут.

— Госпожа, подойдите, — наконец, окликнул меня Медеор.

Я подошла к операционному столу. Зрелище открытой раны было неприятное.

— Мне нужно прикоснуться к ней… — тихо сказала я.

Медеор протянул мне чем-то пропитанную ткань. Я взяла её, приложила к ране, а сверху положила свою ладонь. Все напряженно ждали. Я чувствовала, как невыносимо для них это ожидание, но мне нужно было время. Я постаралась отвлечься от лишних мыслей.

Не знаю, сколько времени прошло, но Медеор мне его дал. Я подняла повязку, рана затянулась. Медеор переглянулся со своим помощником.

— Несите следующего с резаной раной! — крикнул он стражам. — Этого положите к группе с лёгкими ранениями для повторной сортировки. И принесите ещё один стол!

После того, как приказ был отдан, Медеор повернулся ко мне.

— После иссечения раны мы переложим раненого на второй стол, и вы приступите к делу, — сказал он, глядя мне в глаза. — А мы в это время займемся следующим пациентом.

— Поняла, — тут же кивнула я.

Не знаю, сколько тел прошло через мои руки, но вскоре я почувствовала себя полностью обессиленной. Казалось, ноги не держат меня, но я продолжала спасать жизни стражей, как и остальные лекари.

— Мира?..

Я обернулась: на пороге операционной стоял ошеломленный Игнифер. Доспехи на нём были целы, это меня успокоило.

— Что ты здесь делаешь? — удивлённо спросил он.

Я не успела ответить, потому что из-за его спины вышла дрожащая от ярости Магна и двинулась на меня.

— Это ты виновата во всех этих жертвах! — прорычала она так громко, что, казалось, я оглохну от её рыка.

— Магна, она не виновата, — сдержанно, но твёрдо сказал Игнифер. — Это — война.

В воздухе повисла напряженная тишина. Магна застыла в метре от меня. Я смотрела в её наполненные ненавистью глаза и от страха не могла пошевелиться. Спустя секунду она развернулась и молча вышла из операционной. Все облегчённо выдохнули.

— Ты выглядишь уставшей, — сказал Игнифер, подходя ко мне ближе.

Я тут же тяжело оперлась на его руку, чувствуя, что могу упасть без поддержки.

— Я отведу тебя в башню. Тебе нужно отдохнуть.

Король медленно повёл меня к выходу.

— Госпожа! — окликнул меня Медеор.

Я обернулась.

— Спасибо за неоценимую помощь, — он склонил голову.

— Рада была помочь, — устало ответила я.

Как только мы вышли из операционной, я спросила Игнифера:

— Почему она сказала, что я во всём виновата?

— Ты ни в чем не виновата. Эта война длится более ста лет. Магна сегодня потеряла много своих сородичей, она расстроена. Мы должны делать выводы, стать сильнее, умнее, совершеннее.

— Вы всегда несете такие потери? — не унималась я.

Было заметно, что он не хотел мне говорить, но я его вынуждала.

— Члены Совета в бешенстве из-за твоего побега, видимо, у них были планы на твой счёт. Совет хочет помешать нашей свадьбе и бросает все свои силы, несмотря на многочисленные потери с обеих сторон. Виридия заражена ненавистью и гордыней… Не понимаю, зачем ты пошла вниз. У тебя есть возможность жить спокойно.

— Закрывая на всё глаза? — устало спросила я.

— Да. Это благо для твоей души.

Вы вошли в мою комнату. Я посмотрела на себя в зеркало и ужаснулась. Балахон, который был на мне, и даже платье под ним испачкались в крови, волосы слиплись. Я тут же попыталась их пригладить, но Игнифер как будто не замечал того, как я выгляжу.

— Отдыхай, — сказал он, посадив меня на кровать, а