Я вылечу тебя - Джиджи Стикс

Но за этой яростью скрывается нечто худшее — печаль.

У меня сжимается сердце при мысли о том, что она сломленная девочка, о том, что они заставили ее пережить.

Если то, что говорит преподобный, правда, то Аметист, должно быть, сбежала из Дельты и вернулась к матери, но следующие несколько лет провела в наркотическом дурмане. Возможно, доктор Сейнт подавляла эти травмирующие воспоминания с помощью лекарств и электросудорожной терапии.

Но это не объясняет отсутствие шрамов. Толстые шрамы на животе указывают на автомобильную аварию... или на однократное нападение.

Аметист засветилась в соцсетях вместе с моим фан-клубом, не подозревая, что Дельта хочет вернуть ее. Должно быть, отец подстроил это отвратительное групповое изнасилование, чтобы довести ее до убийственной ярости.

Это отчасти объясняет, почему она убила мать и дядю. Но я не понимаю, что произошло в аэропорту. Неужели Аметист решила воссоединиться с дьяволом, которого знала?

Преподобный Томас хрипит.

— Пожалуйста… Я рассказал вам все, что знаю. Просто отвезите меня обратно в больницу.

— Мы не нашли на сайте ссылку для вступления в клуб, — говорю я.

— Потому что туда можно попасть только по приглашению. Любой, кто скачивает достаточно видео, проходит проверку, прежде чем его допускают во внутренний круг.

У меня перехватывает дыхание.

Слава богу, я сохранил жизнь вербовщику. Я мысленно отмечаю, что нужно еще раз допросить Харлана Стилла.

— Ты ведь все еще член клуба, верно? — спрашиваю я.

— Верно, — отвечает он.

— И ты сказал, что для следующего видео проходят прослушивания?

Он кивает.

— Тогда отправляй сообщение Дельте и скажи, что хочешь стать его следующей звездой.

9. АМЕТИСТ

Я переворачиваюсь на спину, и мои глаза расширяются при виде Ксеро. На нем тот же смокинг, что и прошлой ночью в Министерстве хаоса, или это было позапрошлой ночью? Я понятия не имею, как долго наркотик в аэропорту приводил меня в бессознательное состояние. Они могли бы переправить меня контрабандой аж в Австралию.

— Ксеро? — шепчу я. — Что ты здесь делаешь?

Он прислоняется к обитой войлоком стене, высокий, сильный и живой.

— Почему бы тебе не сказать мне, маленький призрак?

Я прикусываю нижнюю губу, но она немеет. Я даже не уверена, как у меня двигаются губы.

— Ты мертв.

Он кивает.

— Продолжай.

— И ты преследуешь меня, чтобы отомстить?

— Ты так думаешь?

У меня перехватывает горло. Призраков не существует.

— Ты — галлюцинация. Как и мистер Лоусон и другие.

Он приподнимает бровь.

— Какие другие?

— Спарроу и Уайлдер?

— Кто-нибудь еще?

— Не знаю, не привиделся ли мне Джейк. Ты всегда дразнил меня его трупом.

Он улыбается, его глаза сверкают.

— Зачем тебе вообще это понадобилось?

— Аметист.

Я вздрагиваю. Он почти никогда не называет меня по имени. По крайней мере, с тех пор, как я сбежала из камеры смертников.

— Да?

— Ты вляпалась в самую большую беду в своей жизни.

Я киваю, у меня учащается дыхание.

— Ты понимаешь, что происходит?

Я напрягаюсь.

— Э-э… Да? Нет? Я не знаю.

Ксеро пересекает комнату и опускается на корточки рядом с моей кроватью. Его бледные глаза смотрят на меня с той же пристальностью, что и в те времена, когда он притворялся призраком. Я тяжело сглатываю, пульс учащается.

— Это не сон. Долли не монстр и не двойник, а твой однояйцевый близнец.

— У меня нет...

— Слушай меня, — рычит он. — У тебя есть двойник.

— Что?

Он постукивает себя по виску.

— Тебе придется разобраться самой. Долли тебя знает. Она думает, что ты ее обокрала, и привезла тебя сюда, чтобы ты умерла. Как и Лиззи Бат.

— И ты здесь, чтобы помочь мне сбежать? — шепчу я.

Его взгляд смягчается, и он смотрит на меня с такой жалостью, что я ерзаю в смирительной рубашке и бинтах.

— Я мертв, помнишь? Ты разбила бутылку с сомнохлоридом о мою голову и подожгла подпол.

В горле у меня застревает ком, а глаза щиплет от слез.

— Ксеро, мне так жаль. Я думала…

— Прибереги свои извинения на потом. Тебе нужно сосредоточиться на побеге.

Я неуверенно киваю ему.

— Ты знаешь, где мы находимся?

— Где-нибудь в пределах Соединенных Штатов. Судя по тому, сколько времени вы провели в самолете, мы могли бы долететь даже до Канады.

— Хорошо.

— Обстановка знакомая. Несомненно, именно здесь они делали снимки полароидом. У вас усиливается чувство дежавю? — спрашивает он.

У меня перехватывает дыхание.

— Думаю, да.

— Послушай, Аметист. Время отговорок прошло. Тебе предстоит столкнуться с невообразимыми пытками и болью, но, возможно, у тебя есть шанс выжить.

Я подаюсь вперед, мое сердце колотится так сильно, что каждый сантиметр моего тела пульсирует.

— Что ты имеешь в виду?

Дверь открывается, и в комнату входит тот самый здоровяк в белом, что был здесь раньше. Я хочу отстраниться от его прикосновений, но мое тело все еще немеет. Он ставит на пол двойную миску для собак, в одной половине которой вода, а в другой — какая-то каша.

Несмотря на то, что его лицо частично скрыто белой хирургической маской, я узнаю его серые глаза.

— Фен? — шепчу я.

Он замирает, его взгляд встречается с моим.

— Это Грант, — приглушенно отвечает он. — Ешь.

Выпрямившись, Грант разворачивается на каблуках и выходит из комнаты. Я смотрю на его широкую спину, гадая, не сделала ли Долли Фена моим опекуном. Мы с Ксеро молчим, пока его шаги не стихают в коридоре.

— Не доверяй ему, — говорит Ксеро.

Я киваю. Все, кто связан с такими, как Долли и Дельта, автоматически считаются злодеями.

— Ксеро, почему я не могу нормально двигаться?

Его лицо напрягается.

— Ты не помнишь?

— Что не помню?

— Как врезала Дельте по яйцам, — со смехом отвечает Ксеро. — Локку пришлось ввести тебе нервно-паралитическое средство, чтобы ты не порвала такелаж.

— Ты видел, как я это сделала? — спрашиваю я.

— Что доктор Сейнт говорит о способности мозга усваивать информацию?

— Пока наши органы чувств функционируют, мы получаем больше сенсорных данных, чем наш мозг способен обработать, — отвечаю я.

Ксеро кивает.

— Ты более способная и умная, чем тебе кажется. Я помогу