Попаданка-чужестранка. Жена султана - Дия Семина

— Не рыдай, без тебя голова болит! Какая она дрянь! Ударила меня, и так сильно, кажется же прозрачная, тощая, а силищи сколько! Как у меня болит щека, а про ссылку не переживай, Мирьям отправлю в покои к отцу, она там также, как ты поноет, скажет, как меня любит, и он сжалится, на все готов ради детей. А если нет, то девочка всегда может заболеть!

— Фирузе! Опомнись, она твоя дочь.

— Тс-с-с! Её преступление, что родилась девочкой, тебе ли не знать, как я молила о сыне, пусть отрабатывает, для пользы дела все средства хороши. Капнуть ей твоего зелья в напиток, и неделю дочь пролежит больная, а за эту неделю, мы что-то придумаем. Кое-кто слышал, как султан разговаривает со своей Диларой, они друг друга ненавидят. Эчдерхан терпит её только из-за живучести, она может родить сильного наследника, северяне очень крепкие, а ему такой наследник и нужен. Она родит, а я стану ему матерью.

Фирузе, как ни в чём не бывало, сидит перед зеркалом и расчёсывает свои длинные локоны, не заметила, как вытянулось лицо старухи.

— Госпожа, в своём ли ты уме? Какая ты мать? Дочь не любишь, она постоянно с Нисой, готова ребёнку дать яд, только бы остаться во дворце. Султан тебя терпит, вот вспомнишь мои слова, он не пощадит, уже не пощадил. Сейчас придёт человек от Джейхан-бея или от паши и придётся нам ехать в этот ужасный дворец, там всем заправляет проклятый Беркан-бей, у него вы за кусок лепёшки работать устанете.

— С чего ради мне уезжать? Но тебе, думаю, покинуть дворец давно пора! Это ведь ты вливала в рот Дилары яд, а я тебя отговаривала. Какая ты, жестокая женщина, всё-таки! — Фирузе цокая языком, покачала головой, и скорчила гримасу разочарования.

— Вот, значит, как? Меня решила сослать и вину свалить, а потом мешок на голову и в море? Нет, девочка моя, так не пойдёт! Я сейчас же донесу господину…

Не успела старая Нурай хатун договорить свою угрозу, как в комнату вбежала Ниса, личная служанка маленький Мирьям, лицо девушки испуганное, она дважды пыталась что-то сказать, но от волнения получалось только: «Ах, ах!»

— Да, что случилось? — Фирузе готова ударить истеричку, но не пришлось, девушка прошептала.

— Ваша дочь заболела, госпожа. Не ест, не пьёт. Лежит, стонет, говорит, животик болит.

— А что ты ко мне прибежала? Лекаря зови, султану доложи, выполняй свою работу! — прошипела мать. И стоило няне выйти, как старуха быстро поднялась со своего места у камина, и поспешила на выход. — Это ты куда собралась, Нурай хатун? Донести, что я капнула яд в еду дочери?

— Фирузе, ты нездорова? Как можно было так поступить с девочкой…

— Я ничего не делала, клянусь, это Дилара решила отомстить и убрать нас, сначала дочь, потом меня! И дорога к моему султану расчищена, беги скорее, шепни, что это она отомстила, пусть сплетни до вечера расползутся и султану кто-то донесёт…

Нурай вздрогнула, очень не хочется оставаться без языка, но как тень вышла из покоев ненормальной Фирюзе.

Пробежала так быстро, насколько позволили старые ноги до своей комнатки, поспешно собрала вещи в узел и чёрными ходами для прислуги поспешила из дворца в город, будет возможность, сбежать на север, и там притаиться. С такой «подругой», как Фирузе своей смертью не помрёшь.

Старухе осталось пройти через двор, где прачки сушат бельё, свобода уже маячит за пышным кустом жасмина. Но в этот момент Нурай услышала самый противный голос Фидан-калфы:

— Отравила всех любимых султана и жену, и его дочь, а теперь собралась сбежать?

— Это не я, Фирузе ненавидит свою дочь, что она родилась не сыном. Клянусь, всё это её планы.

— А я знаю! Не сдам тебя, но с одним условием! — Фидан подошла близко и теперь говорит почти шёпотом, за колышущимися на ветру простынями никто не услышит и не увидит, их тайного разговора.

— Каким? Я уже старуха, позвольте мне дожить свой век!

— Нет, такие, как ты своей смертью не умирают. Мне нужно, чтобы ты убрала Фирузе, ненавижу эту гадину. Она только тебе доверяет, и ты легко сможешь всё подстроить!

— Но она мать дочери султана, за такое преступление меня мучительно убьют, — простонала Нурай и прижала к себе узел с вещами.

— А мы представим всё так, словно она сама или госпожа Дилара её приказала убрать, у меня есть кем заменить этих двух куриц.

— Не поняла? Ты предлагаешь мне союз? — старуха скривила рот в подобии улыбки, но это не радость, это паника.

— Да! Я нашла девушку с меткой и это не Фирузе, и не Дилара! Если о ней узнают эти две змеи, то убьют, а нам надо возвысить её, гарем упразднят, а мы останемся при ней!

— Я согласна! Имя?

— Это мой секрет, как только увижу мёртвую Фирузе, объявлю султану о новой метке! Сама девушка, кажется, не знает о своём счастье. Всё иди, пока нас не застали…

Глава 15

Мои покои превратились в неприступную крепость, все четыре комнаты охраняются круглосуточно, личные служанки, а их теперь три, живут в дальней спальне, но одна из девушек по очереди обязана постоянно дежурить у моей постели, или прислуживать за едой. С таким режимом стройное тело Хельги превратиться в сдобную пышку.

На второй день «заточения» я взмолилась о послаблении осадного режима. Как только сам Умар-ага вошёл, спросить о самочувствии перед ежедневным докладом повелителю, начинаю его просить о помощи:

— Пожалуйста, пусть мне позволят прогулки по саду, с охраной же можно? Вы же такой влиятельный и господин прислушивается к вашим словам! — стараюсь говорить предельно деликатно, я хоть и воспитывалась как папина принцесса, но манипулировать умею. Иногда ласковое слово позволяет добиться большего.

Старик вздохнул, коротко пообещал сделать всё возможное и выбежал. Я даже не успела его попросить передать горячий привет султану.

Давно не встречались с «мужем», до наших покоев только некоторые слухи доходят, и те обрывками, моих девушек тоже не выпускают, единственное, что нам позволено, это посещать самый элитный хаммам, когда там никого нет. Нулевая информационная среда, можно взвыть от скуки. За несколько дней однообразие быта начало раздражать до слёз, но я держусь, если позволят гулять, отпраздную маленькую победу!

— А где Гульшат? Она спит? — мои волосы, не спеша, расчёсывает милая женщина, по имени Айна, немногословная, но очень опытная, и что важно, — не раздражающая, каждое её действие успокаивает. Мне она