Обман на миллион - Елена Грасс

— Да… но…

— Я выполню, Юль! — отвечает мне без тени сомнения.

— А если я попрошу тебя вернуть мне мой паспорт?

На другом конце провода на секунду повисает тишина.

— Хорошо, отвечает, и в его голосе нет ни колебаний, ни злости.

Согласен. Значит, полдела уже сделано. Отлична торговля: баш на баш.

Вроде радоваться надо, а в душе скребут кошки теперь. Думаю, он сам уже устал от меня. И, наверное, будет совсем не против, если я уеду.

— Честно?

— Да. Но сегодня я прошу тебя: к семи вечера будь готова в том виде, о котором я попросил. Хотя… знаешь, всё равно. Ты нравишься мне любой. Если у тебя нет настроения, не делай того, что я прошу.

Его голос звучит теперь устало, будто он уже перегорел. Или разочаровался.

Во мне, в нас как в паре, в этих отношениях… В этой бесконечной борьбе, которая, кажется, никому уже не приносит радости?

— А что мы будем праздновать?

— Просто посидим. Как преддверие твоего дня рождения. Поговорим о том, что тебя так беспокоит. Так тебя устроит?

— Всё равно.

В течение дня я набираю маме, подругам, Кристине. Потом попробую позвонить отцу, но никто не берёт трубку.

А может, оно и к лучшему, что не берут?

Вдруг я сорвусь и выложу всё: что у нас с Давидом большие проблемы, и я подозреваю его в изменах. Что наши отношения трещат по швам, и уже почти рухнули в бездну.

Признаться честно, мне стыдно. Стыдно, что не смогла построить нормальные отношения, несмотря на все старания. Стыдно, что опять ошиблась в человеке. Стыдно, что выгляжу дурочкой, которая верила в сказку и убеждала своё окружение, что я самая счастливая на свете.

План действий для меня теперь ясен, и от этого становится значительно легче. Сегодня — ресторан, раз уж он так настаивает. Завтра — моё желание: откровенный разговор и билет на самолёт.

И если мои худшие подозрения подтвердятся, даже не попрошу, чтобы он поехал со мной в аэропорт провожать. Всё сама сделаю.

А когда вернусь в Россию, домой, постараюсь стереть его из памяти, как будто его и не было.

Когда-то я рискнула — бросила свой город, работу, друзей и приехала к нему.

«Он — моя главная удача», — думала я тогда. Но риск не оправдался. Он оказался не счастьем, а очередным поражением.

Год, прожитый вместе, вселял в меня надежду на прекрасное будущее с любящим, шикарным мужчиной. Но наша лодка разбилась о недоверие.

Меня неожиданно осеняет, почему он со мной. Русская жена — удобная жена. Во всех смыслах этого слова!

Только хрен ему, а неудобства! Никогда я не стану удобной, покорной и униженной.

Американки, или кто там у него ещё, испанки, англичанки никогда, как мы, русские женщины под мужика подстраиваться не будут. Терпеть, что мы терпим, прощать, что мы русские прощаем.

Вот и я, наверное, слишком сильно любила. Слишком сильно доверяла. Слишком обожала этого человека.

А он отблагодарил меня… как? Завёл себе всяких Энн, Дор, Элизабет! Нет, я терпеть этого не стану!

Ближе к вечеру звонит Давид. Телефон дрожит на столе, экран светится его именем. Я сбрасываю.

«Возьми трубку!» — тут же приходит SMS.

Я фыркаю и отвечаю: «Иди в задницу!»

Он не унимается: «Возьми трубку!»

Я ехидно печатаю: «Маршрут установлен! Следуйте согласно заданному маршруту!»

«Возьми эту грёбаную трубку!»

Чувствую, как он бесится. Представляю, как он сжимает телефон, стиснув зубы.

Давид снова звонит. Вот ведь упрямый баран! Понимаю — разговор неизбежен. Беру трубку.

— Юля, пожалуйста, прекрати!

— А я, собственно, ничего не делаю, — вредничаю, изображая полное равнодушие.

— Ты собираешься?

— Куда? — прикидываюсь дурочкой, хотя прекрасно знаю, о чём он.

— Юль, я просил тебя о единственном вечере, о единственном желании, помнишь? Ты ведь мне обещала его. Желание обещала, выполнять не хочешь.

Сейчас до меня неожиданно доходит: не выполню его желание, он не выполнит моё.

Нет, воевать теперь нельзя. В конце концов — это ни к чему не обязывающий вечер в компании друг друга.

Захочу уйти, начну задавать ему неудобные вопросы, и он сам предложит поехать домой. Так что…

— Хорошо, — нехотя соглашаюсь.

— Я заеду за тобой через час, прошу тебя, будь готова. Но я напоминаю, даже если ты будешь без макияжа, без причёски, и в домашнем халатике, я всё равно буду рад.

Вешаю трубку. Стою посреди комнаты и думаю, как дальше поступить.

Я без макияжа… Без причёски… Остаться так?

Но через «не хочу», через «не могу» подхожу к зеркалу. Беру кисть, наношу тональный крем. Потом тушь, тени, помаду. Автоматически, почти без мысли, но теперь с особым старанием.

Потому что даже сейчас, даже после всего, я не могу позволить ему видеть меня сломленной.

Через несколько минут стою перед шкафом, задумчиво перебирая пальцами ткань своего самого красивого платья.

Сегодня у меня нет настроения для таких шикарных вещей. Совсем. Но где-то глубоко внутри шевелится упрямое желание — выглядеть так, чтобы он ахнул.

Чтобы его взгляд загорелся тем самым огнём, от которого у меня всегда бежали мурашки по коже.

Ровно через час, как и договаривались, под окнами останавливается машина Давида.

Он никогда не опаздывает — это в нём меня восхищает и удивляет одновременно.

Бросаю последний взгляд в зеркало, поправляю прядь волос и выхожу.

Он стоит у машины, и… чёрт возьми, он, как всегда, невероятен. Лёгкий летний костюм, рубашка, слегка расстёгнутая на груди, идеально сидящие брюки.

Гладко выбрит, от него пахнет чем-то дорогим и ненавязчивым.

«Естественно, женщины от него без ума», — думаю про себя, сдерживая саркастическую, но одновременно грустную улыбку. — «И кто сказал, что они могут ему отказать, если он захочет их?»

Мужская психология — вещь загадочная. Особенно когда мужчина красив, успешен, и женщины сами падают к его ногам.

Глядя на него, такого притягательного, ловлю себя на мысли, что безумно рада своему решению. Не зря я всё-таки надела это платье, сделала макияж, собрала волосы.

Я королева! И сегодня вечером он это точно вспомнит, если забыл!

Не знаю, как там выглядят его женщины, с которыми он секретничает по телефону, но уверена, я не хуже, а даже лучше их. Потому что я всегда была красива, а сейчас особенно.

Давид подходит близко, наклоняется ко мне, но не целует. Проходит кончиком носа по моей шее, и я тяжело, рвано выдыхаю.

— Ты прекрасна, — шепчет мне на ухо соблазнительно. — Самая шикарная женщина из тех, кого я когда-либо встречал. Прошу! — открывает передо мной дверь.

Его пальцы