Опальная фаворитка наследного принца или вторая жизнь Женьки - Алекса Корр

— Видел, знаю, решал вопросы. Да и вообще, ты мне названная жена, а не настоящая, так какого мозг пилишь?

Я опешила и от его действий, и от слов, а он, подойдя к койке, развалился на второй половине. Прикрыл глаза рукой и тут я почувствовала запах перегара, от которого невольно поморщилась. В это время Макс, как раз посмотрел на меня и заметил мою реакцию.

Его лицо тут же закаменело.

— Что, не нравится, что спать будем на одной койке? Так прости, мы, вроде как, женаты и идти к Мэтью, просить себе отдельную каюту, я не собираюсь, также, как и спать на полу. Не на чем, видишь ли!

Я поморщилась.

— Да спи уже, как будто сразу не было понятно, что этим все и закончится. Главное, чтобы берега не попутал и обитал строго на своей территории, а то я, спросонья, девушка нервная, могу и потомства лишить ненароком.

Мужчина заржал, а потом посмотрел на меня внимательно и разрешил, видя, что я сгораю от любопытства:

— Спрашивай, чего уж там. А то будешь всю ночь ворочаться, спать мешать, а мне завтра голова свежая нужна.

Я тут же легла обратно, повернулась в его сторону, чтобы разговор никто не услышал, и тихо спросила:

— Ты правда тот, кого тут все знают, как Аларика Жестокого? Ты что, работорговец? Или рабовладелец?

Макс помолчал немного, но потом все-таки ответил:

— Да, в определённых кругах меня знают под таким именем. И да, я скупаю рабов. Причём в больших количествах, поэтому моё имя знают все работорговцы. И именно это нам сейчас играет на руку. Пожалуй, это всё, что тебе надо знать.

Если до этого момента я думала, что что-то не так поняла, то тут мои наивные надежды рассыпались прахом.

Боги, за что вы так со мной? Сколько ещё вы придумали испытаний на мою бедную голову?

Рабовладелец!!! Такая же мразь, как и те, кто охотится на людей, а потом, поставив на них рабские отметины, продает их как товар на невольничьих рынках.

Откинулась на подушку и уставилась в потолок каюты. Повисло напряженное молчание.

Макс не выдержал первым.

Рывком поднялся и навис надо мной, отчего я сжалась, а потом посмотрела на него с вызовом. Не смогла перебороть отвращение, которое теперь во мне вызывал этот мужчина, и, видимо, он увидел это на моем лице.

В его глазах вспыхнула злость, и он, склонившись ко мне ещё ниже, сказал:

— Что, противно стало??? Чистенькая, светлая девочка попала в компанию к чудовищу? Да кто ты вообще такая, чтобы меня осуждать, даже ничего не зная? Да, я покупаю рабов, но чем ты лучше меня, если так разобраться? Не ты ли сегодня вручила мне деньги, чтобы я выкупил свободу той девчонки? Радуйся, теперь она твоя собственность и ночует сегодня в коморке, отдельно от других рабов, вместе со слугами Мэтью, для которого стала неприкосновенной. И знаешь почему? Потому что она теперь чужая собственность. А завтра с утра прибежит к тебе прислуживать, как и полагается рабыне-служанке. И для неё это лучше, чем ублажать ублюдка, а потом дрожать в неизвестности, кто же станет её новым хозяином. Так что, ЖЕНЯ, поздравляю, ты теперь тоже рабовладелица и немногим лучше меня…

Проговорив всё это, он рывком поднялся с койки, схватил свою рубашку и вышел из каюты, хлопнув дверью.

А я осталась одна переваривать всё услышанное.

Господи, как же хочется вернуться в свою прежнюю, такую понятную жизнь, где не было всего этого ужаса, где была любимая работа в цивилизованной клинике, нормальные, адекватные люди вокруг. И ничего, что там меня никто не ждал и вечерами я возвращалась в пустую квартиру. Я же думала завести себе котика, да всё откладывала на потом…

Сколько я так лежала, прислушиваясь к звукам снаружи, не могу сказать, но в итоге заснула, свернувшись калачиком на своей половине и положив посередине валик из свернутого одеяла в качестве разделительной линии.

Макс

Вышел на палубу и впечатал кулак в борт судна, выплескивая злость, которая бурлила внутри.

Перед глазами стояло лицо этой баронессы, скривившееся от омерзения в мой адрес, после моего признания.

Да что она вообще знает обо мне? Какое право имеет осуждать мои действия? И так ли давно сама стала «чистенькой»? Если вспомнить всё, как она чудила и как измывалась над теми же слугами, соперницами, людьми в баронстве? Мне же в своё время на неё подробное досье собрали, правда не думал, что придется с ней встретиться вживую.

И почему вообще меня так разозлила реакция этой девчонки? Вот выберемся из передряги, в которую попали, сбагрю её Рэйнару, заберу свою награду и забуду, как страшный сон.

Да, я не хотел, чтобы она знала об этой моей стороне жизни. Но это связано, разумеется, с тем, чтобы информация о том, что капитан «Золотого Льва» и Алистер Жестокий — одно и то же лицо. А вовсе не с тем, что меня беспокоило её мнение обо мне и мне не хотелось видеть на её лице презрение. Да, именно так!

Но ситуация сложилась таким образом, что мне пришлось воспользоваться своим вторым прозвищем. Иначе, нас с этой чистоплюйкой ждал бы сейчас невольничий рынок на Майорике, если не что-то похуже.

А она еще носом воротит, вместо благодарности за то, что я пытаюсь сделать всё, чтобы она не пострадала.

Уйдя в свои мысли, не заметил, как ко мне подошел Мэтью. Он еле держался на ногах, я хорошо для этого постарался за нашим совместным ужином.

В его руке была зажата бутылка с ромом, а второй рукой он чесал своё немытое брюхо.

— Что, гуляешь? Спать же собирался?

Повернулся в его сторону и взял протянутую мне бутылку.

— Семейная ссора. Жена не даёт, когда выпью.

Мэтью расхохотался.

— Так давай среди рабынь посмотрим, я как раз туда иду выбрать себе курочку на ночь. Правда, там, после того, как ты одну для жены купил, всего три молодухи остались, но, так и быть, одну тебе уступлю.

Скривился, услышав такое «щедрое» предложение.

— Нет уж, спасибо! Потом не буду знать, от чего лечиться. Слышал, на Диком недавно поветрие было какой-то заразы бабской. Ты лучше мне какую другую каюту дай на ночь. Не хочу кислую физиономию жены видеть. А то и прибью ненароком, а она меня пока полностью устраивает, рано