Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

— У меня появились подозрения после того, как ты несколько раз сказала мне, что твоя подруга ни разу не говорила про моего друга, — тоже сидя на кровати, подогнув одну ногу под себя и проведя рукой по волосам, отвечает Терренс. — А те пару раз, что он все-таки писал мне сообщения во время своего исчезновения, Эдвард ни разу не говорил про Наталию. Мне это показалось странным, ведь до этого они могли часами обсуждать друг друга.

— Мне тоже так показалось… Наталия, которая раньше прожужжала нам с Анной все уши об Эдварде и часами могла говорить о том, как ей хорошо с ним, вдруг вообще перестала о нем говорить. Она могла бы говорить о чем угодно, но не про него.

— Верно… Эти двое могут спокойно говорить на совершенно разные темы, которые не касаются их самих. Но стоит только заговорить о них, то они будто становятся фальшивыми. Вчерашний ужин прекрасно показал нам это. Наши друзья игнорировали друг друга, ни разу не заговорили по своему желанию и совсем не обнимались.

— А еще они очень часто улыбались… Но эти улыбки были слишком уж натянутые… Я не верила, что они искренние.

— Знаешь, у меня сложилось такое впечатление, будто у них есть какая-то роль. Они как будто играют идеальную пару…

— Согласна, эти двое как будто договорились изображать из себя идеальную пару, — кивает Ракель. — Только вот я нисколько им не поверила. И поняла, что ты был прав, сразу же, как только они встретились у нас дома и поздоровались.

— Именно! И заметь, что поначалу Наталия была весела и улыбчива. Но как только появился Эдвард, который и сам был бодрым и радостным, то оба вдруг сникли. Они безуспешно пытаются доказать нам, что у них все хорошо. Хотя актеры из них не очень. Ибо холод в их отношениях очень хорошо чувствуется.

— Да уж, а моя подружка врать точно не умеет, — с легкой улыбкой кивает Ракель. — Даже если она и пытается мне сорвать, то я чувствую это. Хотя и могу промолчать. Вчера я так и поступила, когда подумала, что будет бесполезно пытаться что-то вытащить из этих двоих.

— Согласен. Кроме того, Эдвард терпеть не может тех, кто ему врет… Но не исключаю, что и он сам может врать.

— Да, и теперь осталось узнать, что они от нас скрывают и почему строят из себя идеальную пару, — задумчиво говорит Ракель.

— Готов поспорить, что ни один из них не станет говорить об этом.

— Я тоже так думаю. Но ведь они должны понимать, что так не может продолжаться вечно.

— Надеюсь, эти двое все понимают . Но раз они ничего не говорят в присутствии друг друга, то вряд ли кто-то из них будет говорить об этом. Даже если кого-то из них рядом не будет. Нам вряд ли удастся так легко разговорить их и заставить рассказать причину их возможной ссоры.

— Ты думаешь, они боятся друг друга? Точнее, ты думаешь, что они боятся выдать либо какую-то свою тайну, либо тайну друг друга?

— Не знаю, Ракель, — качает головой Терренс. — Но если кто-то из них знает что-то, что могло как-то очернить другого в глазах других, то я могу понять, почему они молчат.

— Может быть, они просто поссорились между собой? А нам лучше не стоит вмешиваться в их дела… Зачем нам лезть в их дела и разрешать их личные проблемы. Эдвард и Наталия ведь не маленькие и сами должны искать компромиссы.

— Я бы тоже не стал вмешиваться в их жизнь. Но у них были слишком испуганные лица, когда они сидели друг с другом за столом. Интуиция подсказывает мне, что в это деле замешана какая-то серьезная проблема.

— Да, у Наталии и правда было слишком испуганное лицо, — вспоминая вчерашний вечер, задумчиво говорит Ракель. — Как будто она боялась, что Эдвард что-нибудь с ней сделает.

— Но что такого он может ей сделать, раз она буквально шарахается от него? — разводит руками Терренс. — Вчера Наталия сильно тряслась, пока была вынуждена сидеть вместе с Эдвардом и притворяться счастливой.

— Что если Эдвард причинил ей какой-то вред? Может, он так сильно напугал бедняжку, что она мечтает сделать все, чтобы не видеть его?

— Надеюсь, ты не хочешь сказать, что он ее…

— Все может быть… — пожимает плечами Ракель. — Я вот тоже страшно боялась тебя, когда ты злился и был похож на зверя, который без жалости убьет меня.

— Ох, Ракель, ты же прекрасно знаешь, что… — тихо стонет Терренс, окинув безразличным взглядом всю комнату и вспомнив о том периоде жизни, который мечтает вычеркнуть из своей жизни навсегда.

— Я знаю, Терренс, можешь не продолжать, — с легкой улыбкой мягко говорит Ракель и кладет руку на плечо Терренса, нежно поглаживая его. — Это всего лишь предположение. Что Эдвард мог так или иначе прийти в бешенство и причинить Наталии такую боль, что ей теперь страшно находиться с ним.

— Кто знает… — хмуро и задумчиво говорит Терренс. — Даже если у Эдварда довольно спокойный характер, это не означает, что он все время будет таким.

— Думаешь, что такое все-таки может быть?

— Как бы мне ни хотелось этого говорить, но я вынужден ответить положительно, — тихо вздыхает Терренс. — Да, Эдвард намного спокойнее меня и не заводится с полуоборота, как я. Но я все равно не верю, что его и правда нельзя разозлить. Может, придется постараться ради этого, но это возможно .

— Ладно, давай будем считать, что это одна из причин их странного поведения. Хотя я и уверена, что чтобы его разозлить, нужно очень постараться.

— Верно… Но исключать этого мы не можем.

— Но знаешь, есть еще одна вещь, которая меня беспокоит, — приложив палец к губе, задумчиво говорит Ракель. — Не знаю, в курсе ты или нет, но однажды Наталия