Мой личный гарем - Катерина Шерман

конечно, сложно оценить масштаб этого города, тем более, по сравнению с городами на Земле. По моим меркам обычный городишко, небольшой: каменные мостовые, большие дома, достаточно широкие улицы. Все женщины, которых я тут встретила, передвигаются только в сопровождении своих мужчин и только на повозках.

Алан рассказывал мне, что женщины не живут в городах. У каждой есть своё поместье с обширными территориями за пределами городов. У кого-то побогаче, у кого-то победнее. В городе только рынки, лечебница.

— А для чего здесь дома? — спросила у мужа, периодически показывая ему направление движения в зависимости от того, в какую сторону меня тянуло.

— Нужно же жить где-то мужчинам, местным работникам рынков, лечебницы и прочего.

— А что, много рынков?

— Вообще-то, да. Про тот, где продают рабов, Агата тебе рассказала, а ведь ещё одежда, еда, мебель, такие же повозки, как и наша, в конце концов, магические предметы и ещё куча всего, даже оружие.

— Да, что-то я не подумала про местных мужчин, — ответила ему тихонько.

И правда, должно же где-то это всё продаваться.

— У женщин дома есть, но они в них не живут, так, останавливаются, когда приезжают в город закупаться.

— Вот оно что, тогда понятно.

Вскоре мы выехали на широкую площадь, окружённую большими, каменными домами. Посередине площади стоял помост. Народу вокруг помоста было видимо-невидимо, я никак не могла понять, что происходит, но мой «зуд» вёл меня именно сюда.

— Деми, мы не сможем подъехать ближе. Нужно оставить повозку здесь, если ты вела нас сюда.

— Похоже, что так, зуд успокоился и меня больше не тянет. А где мы?

— Тот самый рынок рабов, — ответил Алан, стиснув зубы.

— Оставляй повозку, пошли, — распорядилась, — Нужно понять, почему меня тянуло сюда.

В начале площади, в ряд, стояло много повозок, свою мы оставили там же, и пошли к помосту. Чем ближе подходили, тем больше криков было. Подойти ближе не составило труда, даже пробираться через толпу не пришлось, поскольку стоило мне приблизиться, как все мужчины тут же, расступаясь передо мной, пропускали меня вперёд. А вот то, что я увидела на помосте, заставило меня остановиться от шока.

Дети! Там стояли дети, маленькие мальчишки от двух до десяти лет максимум, в одних набедренных повязках и все с огненными ошейниками на шее. Худющие, замученные, смотрят себе под ноги, не поднимая головы.

А мужчина-продавец бодро нахваливал их и торговался. Две тучные дамочки активно участвовали в торгах. А одна странная, симпатичная, стройная брюнеточка бегала вокруг и кричала.

— Что же вы творите?! Одумайтесь! Нельзя продавать живых людей! Они же дети совсем!

Я в шоке остановилась, не доходя до помоста, замерла в ступоре и не смогла дальше сдвинуться с места. Меня затопила волна гнева, ярости и боли от происходящего, я сжала кулаки что есть силы.

— Ненавижу! Всех этих тварей, что продают детей, ненавижу! Как богиня могла допустить такое? Что же это за мир такой?!

Я стояла, в шоке уставившись на происходящее, по щекам текли слёзы, но я даже не замечала этого, так сильно шокировало меня увиденное. Одно дело знать и другое дело видеть воочию и не суметь ничего сделать.

И вдруг почувствовала, как Алан тихонько дёргает меня за рукав.

— Деми, милая, возьми себя в руки, ты горишь!

Я перевела на него ничего не понимающий взгляд.

— Посмотри на руки! Они пылают! — сказал муж тихонько, в его голосе было столько переживания за меня, что это даже вернуло меня в реальность.

Я перевела взгляд на руки. И правда, мои кисти были в огне, пусть не сильно, но я горела в натуральном смысле. Очень странно, что я сама этого не чувствовала. Никакой боли, только нежное тепло на руках. Я так изумилась и даже напугалась от увиденного, а если кто заметит, что огонь резко потух. Ничего себе? Я и так могу? Что это вообще было? Огляделась по сторонам, вроде никто ничего не заметил.

А дальше ко мне подскочила та самая симпатичная брюнетка, вцепилась в мою руку, будто клещами, со словами: «Нужно поговорить». Она оттащила меня в сторону. Именно, что оттащила, передвигаться от пережитого шока я пока нормально не могла, оцепенение ещё не прошло.

Мы ушли довольно далеко, вокруг никого не было, и нам никто не мешал.

— Мне нужна твоя помощь! Я вижу, что ты не местная, первый раз тебя вижу, а я знаю многих в этом мире, поверь мне. Вижу, что тебя тоже возмущает происходящее. Помоги мне выкупить рабов.

Я уставилась на неё, не понимая.

— Мне уже не продают, — сказала она зло, — Они знают, что я их потом отпускаю, потому перестали мне продавать. Деньги у меня есть, я достаточно богата. Я всё тебе отдам, только помоги освободить несчастных!

— Я как раз для этого здесь и нахожусь, но у меня как раз не было денег. Давай так, мы сейчас их выкупаем, а потом всё обговорим подробнее, хорошо? Мне есть что сказать тебе. И ты права, я категорически против того, что здесь происходит. Я против рабства в любом его проявлении! — моментально уловила я суть происходящего.

— Спасибо! — она схватила меня за руку и пожала её, — Держи, это монеты, я не пойду с тобой, чтобы ты спокойно могла их выкупить, и никто не заподозрил о нашей договорённости, поторопись, пожалуйста. Эти две клуши покупают малышей для черновой работы, а они там долго не протянут.

Дважды уговаривать меня не нужно было, схватив кошелёк, я понеслась обратно, уверенно подошла к помосту и стала торговаться так неистово, что ни у кого не оставалось ни шанса. Я забрала всех детей, ни одного не оставила. Попросила Алана за ними присмотреть, пока мы оформляли бумаги о покупке.

Пока я оформляла бумаги на детей, на помост вывели мужчин. Взглянула туда и увидела одного, в зелени глаз которого, растворилась. Он смотрел на меня, а я на него, не отрывая взгляда. Кончики пальцев снова начало зудеть. Неужели я прибыла сюда за ним?

Глава 9. План

— Какой краси-и-ивый, — прошептала я, глядя на мужчину своей мечты.

Он смотрел на меня не отрываясь и по-доброму улыбнулся, словно услышал мои слова, а я смутилась и, наконец-то, опомнившись, осознала, что я стою на рынке и мне вообще-то для того, чтобы этот мужчина был рядом со мной, как минимум нужно его выкупить. Мало того, неплохо было бы не только его, но и вообще выкупить всех бедолаг, которых сегодня будут продавать.

— Так что дел невпроворот, а