Измена.Без объяснений - Лия Лира

хозяйка, верная спутница. А за этим фасадом — женщина, которая не готова прощать предательство. Женщина, которая ценит себя настолько, чтобы не цепляться за отношения, потерявшие смысл.От этой мысли становится ещё тяжелее. Потому что теперь я понимаю: дело не в том, что она ушла. Дело в том, что я не смог её удержать. Не смог доказать, что достоин её.Телефон на столе вибрирует — очередное уведомление. Я даже не смотрю, кто пишет. Сейчас всё кажется таким незначительным по сравнению с этим чувством — смесью раздражения, обиды и… да, пожалуй, сожаления.За окном темнеет. Я всё ещё сижу на подоконнике, глядя на огни города, а в голове крутится один и тот же вопрос:

«Почему она не дала нам шанса?»Но где‑то в глубине души я уже знаю ответ: потому что я сам не дал ей этого шанса.

 

 

****

 

 

Спустя несколько месяцев:

 

 

После очередного выноса мозга от моей спутницы я еду в бар. Внутри — вязкая смесь раздражения и опустошения. Занимаю место у стойки, заказываю виски. Первый бокал выпиваю залпом, второй — медленно, чувствуя, как тепло разливается по телу, но не приносит облегчения. Мысли крутятся вокруг одного и того же.Достаю телефон, набираю номер Наташи. Гудки тянутся бесконечно, но она не отвечает. Экран гаснет, оставляя меня наедине с молчанием. Я не знаю её нового адреса — но знаю, к кому можно обратиться, чтобы он перестал быть тайной.

Спустя несколько минут приходит СМС с адресом. Всего пара кварталов — рукой подать. Сажусь в машину, включаю навигатор. Дорога кажется одновременно и слишком долгой, и мгновенной. В голове ни одной чёткой мысли — только смутное желание увидеть её, услышать её голос, понять… что‑то.Поднимаюсь на нужный этаж. Лифт медленно ползёт вверх, отсчитывая секунды моего нарастающего волнения. Выхожу, делаю несколько шагов к двери. Нажимаю на звонок — и она довольно быстро открывает, словно ждала кого‑то. Или просто не спит?

На её лице — искреннее удивление. Я пробегаюсь по ней взглядом: чёрное платье по фигуре подчёркивает стройное тело, аккуратная укладка, лёгкий, но заметный макияж. Она явно куда‑то собралась — возможно, на встречу, на ужин, на свидание. От этой мысли внутри что‑то сжимается.Не дожидаясь приглашения, переступаю порог.

В квартире тепло, уютно, пахнет ею — её любимыми духами. Этот аромат я знаю наизусть. Двадцать лет я дарил ей этот парфюм, запоминал, как он смешивается с её кожей, как остаётся на одежде, на подушке, в воздухе.

— Ты… Ты что здесь делаешь? — спрашивает она растерянным голосом. Её глаза — ищут в моём лице ответ, но я и сам не знаю, что скажу.Присаживаюсь на кресло у входа, опираюсь локтями на собственные колени. Провожу руками по лицу, немного взъерошиваю волосы — привычка, оставшаяся с юности. Вдыхаю её запах, её пространство, её жизнь, в которую я больше не вхожу.

— Поговорить хочу, — наконец произношу, поднимая на неё взгляд. Мой голос звучит тише, чем я рассчитывал, но твёрдо. — Серьёзно поговорить. Дай мне пять минут.

Она молчит, стоит в дверях, сжимая пальцами край платья. Видно, как она колеблется — то ли "выгнать" прямо сейчас, то ли позволить этому моменту случиться. В её глазах — смесь недоверия, и чего‑то ещё, неуловимого.Я жду. Время тянется, как резина. Где‑то за стеной слышен приглушённый смех соседей, тиканье часов, шум в подъезде. Но для меня сейчас существует только она — Наташа, в чёрном платье, с ароматом наших воспоминаний в воздухе.

 

Глава 10

Наташа

 

 

Делаю глубокий вдох, стараюсь выровнять дыхание. Внутри всё напряжено, как струна, но я не позволю ему увидеть мою растерянность.

— Пять минут, — произношу твёрдым голосом, выдерживая его взгляд. — И только потому, что мне интересно, что ты хочешь сказать.

Дима медленно обводит меня взглядом — от лица до кончиков туфель, и в его глазах я замечаю тот самый блеск, который когда‑то заставлял моё сердце биться чаще. Сейчас он вызывает лишь холодную настороженность.

— Наигралась в самостоятельную жизнь? — спрашивает он, чуть склонив голову. Его тон — смесь иронии и чего‑то ещё, неуловимого. — Может, уже хватит? — добавляет, не отводя взгляда. В его глазах — вызов, но за ним проглядывает что‑то другое: то ли неуверенность, то ли… надежда?Я скрещиваю руки на груди, инстинктивно закрываясь.

— «Наигралась»? — переспрашиваю, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Это не игра, Дима. Это моя жизнь. И я живу её так, как считаю нужным.Он делает шаг вперёд, но не приближается вплотную — держит дистанцию, словно боится спугнуть.

— Ты правда думаешь, что счастлива? — его голос становится тише, почти интимным. — Одна. Без… нас.Я молчу. Что ответить? Что за эти месяцы я научилась засыпать без его тяжёлой руки на талии, без запаха его одеколона на подушке? Что утро теперь начинается не с его ворчливого: «Опять опоздаешь!», а с тишины, которую я сама наполняю тем, что мне важно?

— Я не несчастна, — наконец говорю я. — А это уже больше, чем было между нами в последние годы.Он опускает глаза, проводит рукой по волосам — тот самый жест, который я так хорошо знаю. Потом снова смотрит на меня, и в его взгляде теперь нет ни насмешки, ни вызова. Только усталость.

— Я скучаю, — произносит он просто. — По нам. По тому, как было.В комнате повисает тишина.Я делаю шаг назад, к двери в гостиную. Мне нужно пространство, чтобы дышать, чтобы не поддаться этому моменту — моменту слабости, когда хочется сказать «да», просто чтобы увидеть его улыбку.

— Было — это прошлое, Дима, — говорю я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — А у меня теперь есть будущее. И я хочу идти в него, а не возвращаться назад.Он молчит. В его глазах мелькает что‑то — боль? Разочарование? Не знаю. Но я знаю, что должна быть твёрдой. Потому что если сейчас дам слабину, всё вернётся на круги своя: обиды, недосказанность, ощущение, что я живу не своей жизнью.— Пять минут закончились, — добавляю я, глядя ему прямо в глаза. — Спасибо за разговор.Он кивает, делает шаг к выходу, но на пороге оборачивается.

— Ты действительно изменилась, — говорит тихо. — Не узнаю тебя.

— Это потому, что ты никогда не видел меня настоящую, — отвечаю я спокойно. — Только ту, какой хотел видеть.

Дверь за ним закрывается.