Больше не твои. После развода - Амина Асхадова

Выбравшись из такси, я еще немного стою у дома и наблюдаю, как заметает снегом подъезд, лавочки и детскую площадку.

И мою прежнюю размеренную жизнь.

Я стою минуту, две, пять.

Пока мой телефон не начинает сильно вибрировать, а на экране не высвечивается имя:

«Рамис».

— Я слушаю, — отвечаю на звонок.

На том конце связи — Рамис.

Он отвечает не сразу, но его дыхание я узнаю из тысячи, а мой голос звучит ровно и почти не дрожит, хотя я категорически не хотела отвечать на входящий звонок. Я даже поначалу думала сбросить звонок, но затем я вспомнила, на что способен Рамис, и решила ответить.

— Айлин, — произносит он мое имя.

— Я слушаю, Рамис, — повторяю устало.

— Завтра утром к вам приедут из лаборатории. Я хочу уладить вопрос с отцовством.

— С отцовством? Ты что, хочешь официально заявить права на Селин?

Я чувствую, как во мне поднимается паника и поэтому сдавливаю телефон сильнее и одновременно усаживаюсь на заметенную снегом лавочку. Домой подниматься не спешу, потому что знаю, что тогда Селин моментально считает мое состояние.

А мое состояние оставляло желать лучшего. Как и настроение. Как и чувство беззащитности перед Рамисом и его возможностями, касающиеся моей дочери.

И это я еще от встречи с Вадимом не отошла…

— Для начала я хочу уладить вопросы с тобой, — предупреждает Рамис вкрадчиво. — Надеюсь, что после подтверждения моего отцовства ты перестанешь препятствовать нашим с Селин встречам, и мне не придется доказывать свое отцовство в суде. Ты ведь этого не хочешь?

Голос Рамиса звучит уверенно и спокойно, чего не скажешь обо мне. Прикрыв глаза, я тихонько выдыхаю и незаметно сжимаю кулаки, боясь разбить собственный телефон.

— Ты что, угрожаешь мне судом? — спрашиваю без сил.

— Ты везде видишь угрозы, Айлин. Но, тем не менее, если это единственный способ усмирить твою строптивость, тогда да. Я тебя предупреждаю.

Я кусаю губы, сдерживая рвущиеся изнутри колкости в адрес бывшего мужа и все самые нелестные слова.

Как я могла влюбиться в этого мужчину?

Как могла мечтать выйти за него замуж?

Боже, я даже на слухи глаза закрывала и ни разу у отца не спросила, хороший это мужчина или нет.

Ведь я думала, что хороший.

Думала, что за другого меня не отдадут…

Как же я ошибалась.

— Допустим. Во сколько они приедут? У Селин садик, а у меня работа, — предупреждаю Рамиса.

— В восемь утра.

— Хорошо. Я задержусь, раз ты просишь, — отвечаю сквозь зубы.

— Я не прошу, но ты задержишься, — парирует Рамис в ответ. — Также я хочу увидеться на этой неделе. Хочу сводить Селин в океанариум.

— Это исключено, Рамис.

— Что ты сказала? — вкрадчиво спрашивает он, подумав о моем отказе касательно встречи.

— Я имею в виду океанариум, — произношу спешно. — Я считаю, что это неестественная среда для животных. Особенно для крупных, таких как киты, дельфины и касатки. Океанариумы для них — это как колония строгого режима, ведь им нужны огромные пространства. Как в океане, понимаешь? И даже самый большой бассейн в мире не станет для них раем.

Рамис молчит, видимо, переваривая информацию, и я тоже замолкаю, позволяя себе отдышаться.

— Допустим, — соглашается Рамис, но по голосу я ясно чувствую, что он ничегошеньки не понял. — Тогда давай в зоопарк.

— Серьезно? Ты еще в цирк предложи, — закатываю глаза. — Неужели ты не понимаешь, что это финансирование жестокого обращения с животными? Животные будут страдать в клетках и бассейнах до тех пор, пока люди посещают подобные места.

В телефоне наступает тяжелое молчание. Я прямо на расстоянии чувствовала, насколько Рамису тяжело дается этот разговор, но и приучать Селин к циркам и зоопаркам я не стану даже в угоду бывшему мужу.

— Вообще-то я уже купил билеты в цирк, — произносит он низким тоном. — Через две недели приезжает известный дрессировщик. Взял в первый ряд.

— С кем пойдешь? — спрашиваю с энтузиазмом.

— Айлин, следи за языком, — напоминает Рамис. — Я уже понял, что ты не согласна.

Я замолкаю, прикусывая щеку изнутри.

— Хорошо, я прикажу вернуть билеты в цирк, — произносит Рамис спустя время. — Но у меня создается ощущение, что ты откажешься от любого моего предложения.

— Просто ты предлагаешь не то, — привожу аргумент в свою защиту.

— Тогда предлагай, Айлин. Три моих предложения ты отвергла. Твоя очередь.

— Я не знаю…

— У тебя есть время подумать. Я позвоню на днях, как освобожусь. Кстати, как съездила к своему жениху? Не передумала выходить за него замуж?

— Это тебя уж точно не касается! Всего хорошего!

Не спрашивая у Рамиса, от чего или для кого он собрался освобождаться в своем отпуске, я сбрасываю трубку, а после — еще некоторое время остужаю собственные мысли, захожу в пекарню у дома за любимыми круассанами дочери и только потом возвращаюсь домой.

На следующий день, ровно в восемь утра действительно приезжает лаборант. Процедура взятия биоматериала занимает немного времени, поэтому сонная Селин даже не понимает, что происходит, после чего я собираю и отвожу ее в сад, из которого она возвращается с достаточно высокой температурой. Садик начался с сентября, и за пару месяцев мы уже успели переболеть и выздороветь раза три, не меньше.

И вот опять.

Достав ящик с лекарствами и градусником, я вынуждена остаться дома и скинуть часть своих трудовых обязательств на Регину. Впрочем, несколько дней назад мы и вовсе должны были сбежать из города на неопределенный срок, поэтому болезнь Селин выглядит на этом фоне как совсем крохотный нюанс.

Омрачает лишь одно — очень скоро приходят результаты теста на отцовство. Рамису и мне документы поступают одновременно, но я раскрываю белый конверт без особого энтузиазма.

Ведь я знала, что увижу в акте заключения о биологическом отцовстве, и результаты проведенного теста между Рамисом и Селин лишь подтверждают это окончательно и бесповоротно.

Ребенок: Алиева Селин Муратовна.

Предполагаемый отец: Валиев Рамис Аязович.

Вероятность отцовства: 99,9999 %.

Сжимая в одной руке бумагу с результатом, а в другой — сладкий сироп для дочери, меня добивает звонок от Рамиса.

— Убедился? — спрашиваю его тихо, ответив на звонок.

— Я хочу, чтобы в ее свидетельстве стояло мое отчество.

— Ну, это уже слишком, — выдыхаю со свистом.

— Слишком — это давать отчество по своему отцу, Айлин.

— Рамис, ты не хотел детей. Почему для тебя так важно, чье отчество будет у Селин?

— Она и моя дочь тоже. Бумаги у тебя на руках. Прочитай еще раз, Айлин, — произносит он довольно убедительно.

— Я прочитала, черт возьми, — не выдерживаю я, скрывшись от дочери в другой комнате. — А теперь послушай