С чистого листа. После 40-ка... - Ася Яхонтова

— Юль, мы еще можем все начать сначала, — муж снова сделал попытку поговорить.

— Нет. Я начинаю свою жизнь с чистого листа. Без тебя! — приходилось изображать уверенность. А внутри такая тоска.

— Но ведь у нас столько лет вместе, — его голос дрогнул. — Неужели все можно вот так перечеркнуть?

Я горько усмехнулась. Как же больно слышать эти слова именно от него — человека, который сам все перечеркнул своим предательством.

— Это ты перечеркнул, Сережа. В тот момент, когда решил, что можешь жить двойной жизнью. — зло произнесла.

Он опустил голову, и я увидела, как его плечи поникли. Раньше в такие моменты мне хотелось обнять его, утешить. Сейчас же я чувствовала только глухую боль и усталость. Усталость от попыток склеить то, что уже невозможно собрать воедино.

Сережа молча пошел к кладовке и стал долго копаться там. Матвей и Никита подошли к отцу. Больно смотреть на сыновей, которые хотели бы, чтобы все было как раньше.

Я ушла в спальню, чтобы больше не видеть мужа. Боялась дать слабину и простить его.

Только когда хлопнула входная дверь, вышла из комнаты. Мама тут же подошла ко мне.

— Сережа такой несчастный. Жалко его, Юль. Может, простим его? — мама смотрела на меня с той же надеждой, что еще несколько минут назад муж.

Глава 15. Сережа

Глава 15. Сережа

Боль отзывалась в каждой клеточке тела. Я надеялся, что Юля простит. Одумается, поживет какое-то время без меня... Но все равно простит.

Умолял жену помириться. Но она была непреклонна. Неужели разведемся?

Мысль о разводе казалась абсурдной, невозможной. Как можно в один момент перечеркнуть столько лет совместной жизни? Все наши планы, мечты, общие воспоминания... Дети! Но сегодня я отчетливо понял — она уже все решила. И ничто не могло поколебать её решимость начать жизнь с чистого листа. Без меня.

Я умолял ее о примирении, готов был встать на колени. Голос срывался, слова путались, но она оставалась непреклонной. Ее молчание было красноречивее любых слов. В голове не укладывалось — неужели годы брака закончатся росчерком пера в кабинете судьи?

Еще долго я стоял у подъезда с этим чемоданом с инструментами. Ноги как будто не слушались. Не хотелось уезжать. Потому что отчетливо понимал — здесь мой дом. Там в квартире осталась жена и дети.

Чемодан с инструментами оттягивал руку, но я почти не замечал эту тяжесть. Гораздо сильнее давило осознание происходящего. Я смотрел на знакомые окна нашей квартиры, где горел свет. Там, за этими окнами, осталась вся моя жизнь.

Где-то в глубине души теплилась слабая надежда, что сейчас распахнется входная дверь, выбежит Юля и позовет обратно. Или хотя бы позвонит... Телефон молчал, только редкие прохожие бросали на меня недоуменные взгляды.

Вечерний воздух становился все холоднее, но я не мог заставить себя сдвинуться с места. В голове крутились обрывки недавней ссоры, и я мучительно искал момент, когда все пошло не так, когда можно было остановиться и не довести ситуацию до этой точки невозврата.

Алина... Именно она была этой самой точкой невозврата. Уже сотню раз я пожалел, что встретил ее, начал отношения. До сих пор не понимал, как мог ввязаться во все это.

Алину я никогда не любил. Да, была страсть, какое-то безумное притяжение, от которого сносило крышу. Алина — яркая, дерзкая, с какой-то кошачьей грацией и взглядом, который буквально гипнотизировал. Совсем не похожая на мою домашнюю, уютную Юлю.

Всё началось с невинных разговоров за кофе, случайных прикосновений, многозначительных взглядов. Я убеждал себя, что ничего особенного не происходит — просто флирт с парикмахершей. Но Алина умела играть на мужском тщеславии: восхищалась моим профессионализмом, смеялась над шутками, создавала иллюзию того, что я особенный.

Теперь, оглядываясь назад, я понимал, насколько глупо и предсказуемо все это выглядело со стороны. Классический сценарий: мужчина за сорок, семейная рутина, молодая хищница. Я попался как последний идиот, позволил минутной слабости разрушить то, что строил годами.

А ведь Алина даже не скрывала, что я для неё — просто временное развлечение. Она никогда не говорила о будущем, не строила планов. Зато умела создавать драму на пустом месте, манипулировать, играть на нервах. После встреч с ней я возвращался домой измотанный эмоционально, срывался на детях, огрызался на Юлины вопросы.

И вот теперь, когда правда вскрылась, я остался у разбитого корыта. Алина, конечно же, быстро потеряла ко мне интерес. А я... Я променял настоящее семейное счастье на дешевую интрижку, которая не стоила и мизинца моей жены.

Стоило мне только позвонить Алине и попросить помощи, когда Юля выгнала меня из дома, то я получил отказ. Она ответила, что из-за соседки не сможет привести меня в квартиру. Пришлось ехать в офис. Несколько дней ночевал там, а потом снял квартиру.

Алина позвонила только через несколько дней.

— Сержик, ну как твои дела? — абсолютно безразлично протянула она. Ей было наплевать на меня — где буду ночевать, что есть.

— Алин, тебе вообще все равно на меня?! — зло спросил я, вспоминая, сколько денег угрохал на любовницу. Набивал ей продуктами холодильник.

— Сержик, ты чего? Обиделся? —жеманно протянула она. В этот момент меня раздражал ее голос, манера общения и этот коронный Алинин "Сержик".

— Не называй меня так! — я почти кричал в трубку. — Хватит этого "Сержика"! Ты хоть понимаешь, что из-за тебя я потерял семью?!

— Ой, ну прям из-за меня, — хихикнула она. — Ты взрослый мужик, сам решения принимал. Я тебя за руку не тянула.

— Да ты... — я задохнулся от возмущения. — А все эти "Сережа, мне так одиноко", "Сережа, я тебя люблю", "Сережа, ты один такой на свете"?

— Ну говорила, что такого? — в голосе Алины появились стальные нотки. — Мы классно провели время, но всё когда-нибудь заканчивается. Не думала, что ты так привяжешься. Ведь взрослый мальчик уже. Должен понимать, что между нами большая разница в возрасте.

— Привяжусь?! — я уже не сдерживался. — Ты несколько месяцев строила из себя несчастную, вытягивала из меня деньги, а теперь... Ты пользовалась мной, Алина! А когда мне нужна стала помощь... Раз в жизни. Ты отказала!

— Сержик, ты слишком эмоционален. Соберись, ты же мужик! — перебила она.