На высоте. Книга 2 - Ника Юлианова

поставил штамп, и все опять остановилось, замедлилось, будто в слоу мо… Я залипла, наблюдая за тем, как, постепенно меняя цвет, чернила медленно впитываются в бумагу, и вновь поймала себя на странном ощущении нереальности. Будто со стороны я наблюдала за странной женщиной с уставшими глазами, которая пыталась убедить весь мир, что знает, куда идёт.

– Кира? Чего застыла?

– А? Нет. Я уже иду…

Снаружи нас ждал водитель. Невысокий, в белом, с густыми бровями и табличкой «Gorsky Expedition».

Я ухмыльнулась:

– Примеряешься к названию?

– Да это так… Захотелось похулиганить, – как мне показалось, смущенно ответил Миша.

– А что, мне нравится. Коротко и емко. К тому же твое имя на слуху.

– На самом деле использовать фамилию в подобных проектах – хреновая идея, – сообщил Гор, трамбуя в багажник наши баулы. К счастью, с отправленным ранее грузом удалось разобраться встречающей стороне, и нам не пришлось тратить время еще и на это.

– Почему?

– Потому что в перспективе это будет мешать масштабироваться. Я даже при желании не смогу водить сам все группы, а обращаясь в «Gorsky Expedition», люди будут ждать как раз этого.

– Разумно, – согласилась я, никак не комментируя тот факт, что Гор, как бы он этого не отрицал, уже давно и детально все обдумал. Тем больше удивления вызывало, что он так долго терпел Княжницкую. «Неужели так сильно ее любил?» – мелькнула ревнивая мысль. Да нет. Вряд ли… Он же не таясь объяснил, как было. Просто банальная мужская лень. Нежелание что-то менять и сходить с намеченных рельсов. Так жили миллионы мужиков по всему миру. Да и не только мужиков. Мало, что ли, баб, которые делают то же самое? Взять хотя бы мою ситуацию с Перминовым. Даже ближайшие мои подруги не верили, что я в самом деле с ним разведусь.

Гор захлопнул за мной дверь и устроился рядом с водителем. Кондиционер ревел, но жара всё равно лезла под кожу.

Я прижалась лбом к стеклу, разглядывая окружающие пейзажи. Город был чистым до стерильности. Ровные проспекты, зеленые парки, ухоженные клумбы, и где-то вдали — холмы, будто вырезанные из картона.

– Красиво, – сказала я невпопад, как раз когда мы проезжали мимо очередного блок-поста, которые здесь стояли на каждом шагу. И на каждом нас встречали солдаты с автоматами и тяжёлыми взглядами. Один из таких солдат поднял голову и впился в мое лицо. Я, смущенная, отвернулась.

Тем не менее, до отеля мы добрались быстро. В номере я первым делом подошла к окну. Сверху город казался игрушечным – ровные линии улиц, квадраты зелени, одинаковые крыши. А за ними – серые холмы.

– Пойдешь в душ, или я первый?

– Иди, – зевнула я. – Мне нужно набраться сил.

А еще хотелось в тишине обдумать, кто на самом деле мог способствовать нашей задержке, и как следует все обдумать. Что бы ни говорил Гор, я не верила, что это был Перминов. Да, у него связи, но… Это он передо мной виноват! И хотя бы по этой простой причине он постеснялся бы портить мне жизнь. Другое дело – Княжницкая.

Постучав пальцами по столу, я открыла поисковик и через официальный аккаунт ее фирмы в соцсетях без труда нашла и личную страницу Малютки. Как я и ожидала, Анна была слишком честолюбива для того, чтобы закрыть свой профиль. Не удержавшись, я сначала отмотала назад посты в ленте, в которой хватало снимков. И было много его… Почему-то Княжницкая не посчитала нужным скрыть эти фотографии, хотя во всеуслышание заявила о своем расставании с мужем, и теперь всячески пыталась испортить его репутацию. Выходило у нее это с переменным успехом. Народ, принадлежащий к сообществу экстремалов, прекрасно понимал, на ком все держалось. Многие знали Горского лично и, будучи непререкаемыми авторитетами, сказав свое веское слово в его защиту, запросто могли поставить точку в скандале, который та всеми силами пыталась раздуть. Но были еще и те, кто Гору завидовал. Те, кому его успехи не давали покоя. И просто мимо проходящие, далекие от альпинизма люди, которым плевать было, на кого сливать скопившийся яд – разведенки, заскучавшие мамашки двух ангелочков и просто неудачники. Их комментарии и разгоняли волну. Но достаточно ли было Княжницкой этого? Или она все же хотела мстить?

Я пролистала ленту Анны ещё раз. Было видно, как тщательно она работала над образом. Селфи с вечных совещаний, фотографии в обтягивающем костюме, призванные продемонстрировать, что она серьезная бизнес-леди, контрастировали с фотографиями со светских мероприятий, которые были нужны, чтобы создать видимость, что она переступила через развод и двинулась дальше. Как женщина, я понимала, насколько обманчивой могла быть эта картина. Будучи слабее мужчин физически, женщины научились мстить гораздо изощреннее. Мужская злость простая. Мужчина выплеснет весь негатив и забудет. Женщина может носить в себе обиду годами. Пестовать ее и лелеять, чтобы ударить в самый удачный момент.

Вот и Княжницкая, месть которой не про ревность, не про Гора, не про любовь. Ее месть – про уязвлённое самолюбие. Ну не могла она пережить, что кто-то посмел уйти, не дождавшись ее отмашки. Это самое страшное – когда женщине не дают поставить точку. Тогда она начинает ставить их везде – на чужих жизнях, репутации, планах.

– Кир, ты что, уснула?

– Нет. Просто задумалась.

– О чем?

Горский подошел ко мне в одном полотенце, обмотанном вокруг бедер. Обхватил мозолистой ладонью лицо и заглянул в глаза.

– Я думаю, это Княжницкая. Пожалуйста, не отмахивайся от моих слов.

Нерв на Мишиной щеке дернулся. Ему явно не нравилось, что я опять принялась за старое. Но, тем не менее, он кивнул.

– Хорошо.

– Нам нужно быть внимательными. Очень.

– Это главное правило альпинизма, – пожал плечами Горский.

– Нет, ты не понял.

– Я понял, Кир. И хоть ты явно параноишь, утешу тебя мыслью о том, что внимательность – мое второе имя.

– Ладно, – вздохнула я, соглашаясь с тем, что реально себя накрутила. Встала со стула и, пошатываясь, побрела к ванной.

– Какой бы конченой Княжницкая ни была, она слишком труслива, чтобы подстроить что-то серьезное. Да и руки у нее коротки. Она там, мы – тут… Понимаешь, о чем я?

Да, наверное, да… Помешать нашему восхождению могло что угодно, но чтобы это был человек… Нет. Это вряд ли. Миша был