Ее ошибка - Лена Бонд

– Из-за боев, – отвечает он после короткой паузы. – В деканате как-то узнали, что я этим занимаюсь. Предложили тихо отчислиться, без скандала.

– Но разве… разве это законное основание? – удивляюсь я.

– Ты же понимаешь, что подобные бои не совсем легальны… – спокойно говорит он, и от этого спокойствия мне становится не по себе. – Думаю, кто-то из окружения декана или он сам посещает их. Поэтому и предложили уйти без лишнего шума.

Меня охватывает ужас от мысли, что в нашем спокойном городе существует мир, где люди дерутся за деньги, рискуя здоровьем или даже жизнью. Но больше всего меня тревожит, что Руслан – часть этого мира. Перед глазами мгновенно всплывает его разбитое лицо, которое я увидела в день нашей первой встречи.

– А на какой специальности ты учился? – спрашиваю я, отчаянно пытаясь отогнать тревожные мысли.

– Как и большинство ребят в нашем городе, поступил на нефтегазовое дело, – пожимает плечами он. – Но, отучившись год, сам понял, что мне это неинтересно. Так что не особо жалею.

– А что тебе интересно? – спрашиваю я, действительно желая узнать его получше.

– В будущем хотел бы открыть сеть спортшкол по боксу и другим единоборствам, – говорит он с воодушевлением. – В нашем городе и, может быть, в соседних тоже. Понимаешь, многим ребятам нужно место, где они могут выплеснуть энергию, научиться самообороне и подтянуть дисциплину. У нас таких мест немного, да и тренеров хороших не хватает.

Я киваю, глубоко тронутая этим неожиданным откровением. Впервые за все наше знакомство я вижу перед собой не просто загадочного байкера или подпольного бойца, а человека с настоящей, благородной мечтой.

Мы смотрим друг на друга. В этот момент, под звездным небом, когда сердце стучит так громко, что, кажется, его слышно на всем холме, я понимаю одну простую вещь. Я действительно скучала по Руслану. И это осознание пугает меня больше всего на свете.

– А почему ты сам начал заниматься боксом и драться? – решаюсь задать вопрос, который жжет меня изнутри.

Его лицо мгновенно меняется. Взгляд становится отстраненным, челюсть напрягается.

– Просто так сложились обстоятельства, – отвечает он сухо, глядя мимо меня куда-то вдаль.

Похоже, я затронула что-то глубоко личное, возможно болезненное, и не решаюсь продолжать. Внезапно порыв ветра пронизывает меня до костей, и я невольно вздрагиваю, обхватывая себя руками в тщетной попытке согреться.

Руслан замечает это и без лишних слов снимает свою куртку, накидывая мне на плечи, пока я пытаюсь протестовать.

– Но тебе будет холодно…

– Я привык, – отмахивается он, оставшись в одном темном худи. – В зале иногда приходится тренироваться и в более суровых условиях.

Куртка тяжелая. Пропитана его теплом и дурманящим ароматом мужского парфюма. Я благодарно кутаюсь в нее, чувствуя странное умиротворение от того, как она обволакивает меня. Будто это не куртка, а его сильные, оберегающие объятия.

Мы стоим еще некоторое время, прислонившись к байку, и молча наблюдаем, как внизу постепенно становится все меньше огней. Я машинально достаю телефон. Слегка вздрагиваю, осознав, который сейчас час. Время рядом с Русланом пролетело незаметно.

– Что-то не так? – сразу спрашивает он.

– Эссе по литературе, – вздыхаю я. – Не знаю, как напишу его сегодня… Жаль, Марья Степановна меня убьет.

– В какой школе ты учишься? – неожиданно спрашивает он. – И каким по счету у тебя урок литературы завтра?

– В пятой. Литература шестым уроком, – отвечаю я с недоумением. – А зачем тебе?

Руслан загадочно улыбается, не отвечая прямо на вопрос.

– Насчет эссе можешь не переживать, но давай я все же отвезу тебя домой. Становится холодно.

Дорога к дому проходит в молчании. Я прижимаюсь к его спине, чувствуя тепло даже сквозь слои одежды, и думаю о том, как интересно устроена жизнь. Еще пару часов назад я беспокоилась об эссе, а сейчас мчу по ночному городу на байке с парнем, который участвует в подпольных боях и мечтает о своей сети спортивных школ. С парнем, который мне нравится.

Когда мы подъезжаем к моему дому, я неохотно слезаю с мотоцикла. Хочется продлить этот вечер, но я знаю, что у меня могут быть проблемы. Я снимаю шлем и протягиваю его Руслану.

– Оставь себе. Он теперь твой.

– Я не могу его взять, извини, – качаю головой. – Мама не поймет, если увидит у меня шлем.

Руслан выглядит разочарованным, но берет его из моих рук.

– Как скажешь, – отвечает он, и мне кажется, что в его голосе слышится легкая обида.

Я собираюсь попрощаться, но он неожиданно делает шаг вперед и обнимает меня. Его руки такие сильные, что кажется, будто весь мир сузился до этого объятия. А потом он целует меня в макушку – так легко и нежно, что я застываю от неожиданности и смущения.

– Спокойной ночи, Анюта, – говорит он, отпуская меня.

Краска заливает мои щеки, и я, пробормотав что-то невразумительное, отворачиваюсь и почти бегом направляюсь к подъезду.

На лестничном пролете я прислоняюсь к холодной стене, пытаясь успокоить колотящееся сердце. Выглядываю в окно, но Руслана там уже нет. Мои пальцы все еще ощущают тяжесть шлема, а в ушах звучит его голос, с такой теплотой и нежностью называющий меня Анютой.

Поднявшись на третий этаж, я достаю ключи, вставляю в замок и тихо открываю дверь, надеясь проскользнуть домой незамеченной. Но стоит мне переступить порог, как в коридоре загорается свет.

– Явилась, – в дверном проеме кухни стоит Стас. Его лицо искажено недовольством, а руки скрещены на груди. – Где была?

– Я… я выходила к однокласснице, – начинаю оправдываться, снимая обувь и вешая куртку. – Всего на двадцать минут. У нас проект по биологии, и мы…

– На двадцать минут?! – Стас делает шаг вперед. – Последний час тебя не было дома, и хрен знает, когда ты вообще ушла. Ну и где тебя носило ночью? Развлекалась с парнями?

Я чувствую, как внутри все холодеет.

– Всегда знал, что ты вырастешь продажной девкой. Легкодоступной, бегающей ночами за первым встречным. Ты хоть подумала о маме? Как она отнесется к твоим ночным похождениям? – его голос повышается, и я инстинктивно вжимаю голову в плечи.

– Я правда была у одноклассницы, – говорю я и ощущаю, как паника поднимается внутри. – Мы просто забыли о времени, готовили проект…

– Слушай сюда, – брат хватает меня за руку, сжимая до боли. – Еще раз такое повторится, и я не только маме расскажу. Я прослежу, чтобы тебя вообще из дома не выпускали, поняла? Матери некогда, хоть кто-то должен следить за тобой, тварь.

Я пытаюсь высвободить руку, но его хватка только усиливается. По опыту знаю –