Сойер - Джессика Питерсон

Здесь я не могу ошибиться.

В том же духе я становлюсь на четвереньки и ползу к его стороне кровати. Он наблюдает за мной, его глаза темнеют, пока он продолжает медленно ласкать себя.

Я отталкиваю его руку и обхватываю его длину своей ладонью.

— Теперь это моё, ковбой. Только моё.

Он стиснул зубы.

— Тогда лучше бы тебе оправдать свои слова.

Улыбаясь, я заправляю волосы за уши и облизываю его головку. Он стонет, его бёдра дёргаются вперёд. Я чувствую вкус соли и тепла. Его кожа здесь бархатистая, нежная на ощупь.

Я втягиваю его головку в рот, и в тот же момент он кладёт руку мне на затылок, а я осторожно двигаюсь вниз, следя за тем, чтобы не задеть его зубами.

— Вот умница. Такая... — его голос срывается, а мышцы живота судорожно сокращаются, когда я беру его глубже, позволяя головке упереться в мягкое нёбо. — Господи, Ава, ты такая умелая. Хочу увидеть, как ты давишься. Думаешь, справишься?

Я поднимаю на него взгляд.

Да.

Он надавливает на мою голову, и я принимаю его настолько глубоко, насколько могу, так глубоко, что срабатывает рвотный рефлекс. Глаза наполняются слезами, и он тут же убирает руку с моей головы. Но я не останавливаюсь.

Я поднимаюсь. Опускаюсь. Ладонью крепко обхватываю его ствол, помогая себе. Он двигает бёдрами, тихо постанывая, трахая мой рот.

— Ах, красавица, я уже на грани, — выдыхает он, кладя руку мне на щеку. — Обожаю смотреть на тебя с моим членом во рту. А теперь покажи, как хорошо ты умеешь глотать, ладно?

Я ускоряюсь. И он тоже. Мы движемся в унисон, пока его бёдра резко не дёргаются, и он не выдыхает сквозь стиснутые зубы:

— Блядь.

Взрыв солоноватого тепла наполняет мой рот. Я продолжаю сжимать его рукой, глотаю снова и снова, едва успевая справляться с ним. Его так много, что я всерьёз боюсь подавиться.

И только когда мне начинает казаться, что я больше не выдержу, его тело обмякает. Его широкая грудь тяжело вздымается и опускается, пока он пытается перевести дыхание.

Его глаза всё так же устремлены на моё лицо. Я вдруг осознаю, что он почти ни на секунду не отводил от меня взгляда за весь этот вечер. Ни в баре с кантри-музыкой, ни в холле отеля, ни здесь, в этой кровати. Будто каждое моё движение, каждая эмоция на моём лице его завораживают.

Когда в последний раз мужчина так хотел узнать меня по-настоящему?

Когда в последний раз я сама хотела открыть себя кому-то?

Потому что сейчас это желание накрывает меня с головой — исследовать каждую позу, каждую грань, каждый сантиметр моего тела и его.

Сердце бешено колотится. Хорошо ещё, что у нас с Сойером только одна ночь. Чуть дольше — и я, кажется, бы влюбилась в него.

Одарив его головку последним затяжным поцелуем, я поднимаю голову.

— Достаточно хорошо для тебя? — поддразниваю я.

Он хватает меня за лицо.

— Иди сюда, красавица.

Я позволяю ему притянуть меня к себе, устраиваясь рядом. Ему явно нравится вкус самого себя. И мне, откровенно говоря, тоже. Поцелуй получается нежным, с лёгким, землистым привкусом, которого раньше не было.

Мы оба тяжело дышим. Я замечаю, что кожа всё ещё липкая от шампанского. И, да, от секса тоже.

— Ты чертовски хороша в том, что делаешь, — бормочет он мне в губы. — Это было...

— Диким? — смеюсь я. — Пожалуйста.

Он отрывается от поцелуя. Я открываю глаза и вижу, как он смотрит на меня, повернув голову на подушке.

Наконец-то он снова улыбается.

— Я не знаю, чего ожидал, но ты просто снесла мне крышу.

— Приятное чувство, правда? — я провожу рукой по его жёстким волоскам на груди, прижимаясь ближе, чтобы впитать его тепло. — Просто отпустить всё. Повеселиться немного.

Сойер фыркает.

— Это было гораздо больше, чем просто немного веселья.

Я заливаюсь румянцем от удовольствия.

— Это было очень весело.

— Самое весёлое, что со мной случалось за чертовски долгое время, — он медленно ведёт рукой вниз по моему плечу, скользя пальцами по выпуклости моей груди. Видимо, он тоже замечает липкость, потому что добавляет: — А не хочешь, чтобы я тебя снова помыл? Но уже по-настоящему. Душ здесь просто отличный.

Я моргаю, удивлённая его предложением. До этого момента я даже не задумывалась об этом — было очевидно, что я хотела бы остаться ещё на один раунд, но внутри я почему-то уже готовилась одеться и уехать.

Я определённо должна одеться и уехать. Нет ничего хуже, чем случайная связь, которая затягивается дольше, чем надо, верно? Наверняка он просто вежливо предлагает, как делают многие парни, когда на самом деле хотят, чтобы ты ушла.

Я шевелюсь, пытаясь отодвинуться от него.

— Как бы заманчиво это ни звучало, мне, наверное, пора...

— А куда это ты собралась? — рука Сойера обхватывает мой локоть, не давая мне отдалиться. — Останься. Пожалуйста.

Наши взгляды встречаются.

— Слушай, я всё понимаю, если тебе хочется тишины и покоя, — начинаю я.

— Я хочу тебя. Всю ночь, — перебивает он, его голубые глаза пристально смотрят в мои, полные искренности и желания. — У нас ведь ещё две коробки презервативов остались, помнишь? И целая бутылка шампанского. Ты же не заставишь меня пить её одному? Если ты всё-таки хочешь уйти, я пойму... но, чёрт, я бы очень хотел, чтобы ты осталась.

У меня внутри всё переворачивается. Я ведь почти не знаю Сойера — если быть честной, я вообще его не знаю. Но почему-то я уверена: он не врёт. Он говорит то, что чувствует.

Он действительно хочет, чтобы я осталась. И, Господи, от этой мысли у меня в животе начинают порхать бабочки.

— Ты и правда редко выбираешься куда-то, да? — спрашиваю я.

Он улыбается.

— Ага. Так что давай сделаем эту ночь незабываемой. Пошли в душ. Я тебя отмою, чтобы потом снова испачкать.

— Мне нравится, как это звучит.

Я бегу в ванную, чтобы справить нужду, пока Сойер вытирается салфетками, которые нашёл рядом с кроватью. Я едва сдерживаю смех, когда вижу душевую кабину. Она огромная — размером с мою спальню в новой квартире, куда мы с Джуни собираемся переехать на следующей неделе, — с высокими стеклянными стенами и двумя лейками.

Я быстро возвращаюсь в комнату за заколкой для волос из своей сумки. Сойер идёт мне навстречу, всё ещё голый, держа в руках две холодные бутылки воды —