Авангард - Карина Халле

равенство восстановили, но равенство на бумаге и в реальной жизни — совсем не одно и то же. Перед отъездом Кэт подробно рассказала мне о сохранившейся социальной стратификации: о районах, фактически разделённых по социальному признаку, о рабочих местах и возможностях, которые словно обходят стороной определённые группы населения. Америка хочет верить, что исцелилась, но шрамы всё ещё видны — они говорят совсем другое. В конце концов, Америка всегда была такой и никогда не отступала от того порядка, что заложили её отцы-основатели.

Я выхожу на 50-й улице и поднимаюсь наверх, навстречу к бледным солнечным лучам. В следующий миг меня накрывает атмосфера Таймс-сквер: со всех сторон голографические рекламные щиты, бегущие строки новостей, навязчивые объявления, будто издевающиеся надо мной. На трёх экранах разом мелькает лицо Авангарда: безупречная улыбка, холодные голубые глаза. «Герой Америки. Защитник мира». А рядом логотип «Глобал Динамикс».

На секунду я замираю в толпе, просто наблюдая. Да, пожалуй, я откровенно глазею.

Этот город теперь принадлежит ему. Его портрет везде: на автобусах, гигантских билбордах, даже на футболках туристов, которые позируют для фото. Он перестал быть просто человеком или солдатом — превратился в символ. В лицо нового времени, в доказательство того, что Америка умеет превращать свои тёмные стороны в нечто героическое.

По крайней мере, так нам это преподносят. А я в эту сказку не верю.

Проверяю одноразовый телефон — есть сообщение от Байо. Он прилетел с Кэт прошлой ночью и прислал адрес конспиративной квартиры и время встречи. Всё зашифровано. У меня в запасе три часа: как раз хватит, чтобы освоиться, заселиться в отель и настроиться на роль — начать играть ту, кем я не являюсь.

Иду вперёд и Нью-Йорк затягивает меня в свой водоворот. Блеск неоновых огней, гул толпы, электрический заряд мегаполиса — всё это захватывает настолько, что мне вдруг отчаянно хочется с кем-то поделиться впечатлениями. Хочется сделать фото на ходу, чтобы потом отправить их кому-то, обсудить увиденное.

Мой отель находится в Мидтауне — достаточно престижном районе, чтобы предположить, что у «Вентеджа» приличные финансовые возможности, и достаточно анонимном, чтобы никто не обращал внимания на одинокую путешественницу. В холле приглушённый свет, кожаные кресла, сдержанная элегантность, именно такой стиль выбирают деловые люди, не желающие выделяться. Регистрируюсь под именем Мия Бакстер, получаю ключ-карту и направляюсь к лифту, чтобы поехать на тридцатый этаж.

Комната оказалась лучше, чем я ожидала — бордовые стены, постельное бельё тёмно-синего цвета, окна от пола до потолка с видом на город, который почти компенсирует семичасовой перелёт. Я замираю на мгновение, наблюдая, как внизу по улицам ползёт поток машин, а послеполуденный свет отражается в окнах сотен зданий.

Быстро смываю с себя дорожную пыль, переодеваюсь в джинсы и чёрный свитер и бегло проверяю помещение на жучки. Всё чисто, как я и предполагала, но осторожность никогда не помешает. Всегда есть вероятность, что кто-то может подслушивать.

Затем накидываю кожаную куртку и шарф и снова выхожу на улицу. До конспиративной квартиры — двадцать минут пешком, и я использую это время, чтобы запомнить окрестности: пути отхода, слепые зоны, какие бакалейные лавки имеют запасные выходы и какие улицы упираются в тупик. Я делаю это машинально, это привычки, которые прочно укоренились во мне, привычки, не раз спасавшие мою жизнь и жизни других людей.

Здание нашего укрытия — довоенный дом без лифта на 49-й улице, неподалёку от 10-й, зажатый между прачечной самообслуживания и заведением, где продают органические пончики с адаптогенами по шесть долларов за штуку. Смотритель — грузный мужчина — курит на крыльце и даже не поднимает взгляда, когда я прохожу мимо. Отлично. Байо хорошо поработал.

Я взбегаю по лестнице на четвёртый этаж, к квартире 4C. Стучу дважды, выдерживаю паузу, затем стучу трижды.

Дверь распахивается, и лицо Байо расплывается в улыбке.

— Ну наконец-то. Я уже начал думать, что ты заблудилась.

— Да ладно тебе. Я никогда не теряюсь, — проскальзываю внутрь, а он закрывает за мной дверь, щёлкая тремя разными замками плюс цепочкой. — Просто люблю выбирать живописные маршруты.

Квартира небольшая, но функциональная: гостиная с потрёпанным диваном, кухонька, видевшая лучшие десятилетия, и столько техники, наваленной на шаткий стол, что сотрудники Центра правительственной связи Великобритании позеленели бы от зависти. Мониторы, жёсткие диски, клубок проводов, напоминающий нервную систему робота, разросшуюся, словно вирус. Это естественная среда обитания Байо, удивительно быстро захватившая всё пространство.

Кэт сидит на табурете у окна с камерой в руках и выглядит в точности так, как и должна выглядеть та, за кого себя выдаёт, — внештатный фотограф с едва уловимым восточноевропейским колоритом. Она что-то изменила в причёске: сделала укладку с мелированием, — а ещё на ней объёмный вязаный свитер, из-за которого она кажется почти дружелюбной.

— Елена Варга, — произношу я, пробуя имя на слух. — Венгерка?

— Мать — румынка, отец — венгр, — её акцент тоже изменился: русские нотки сгладились, превратившись во что-то более неопределённое. — Переехала в Лондон в двенадцать лет. Мы познакомились через общего друга в «Гардиан».

— И за последние два года ты сделала для меня три материала: репортаж из лагеря беженцев в Греции, историю о восстановлении в Варшаве и тот скандал про любовницу французского министра, который так и не вышел.

— Потому что она пригрозила подать в суд.

— Потому что она пригрозила подать в суд, — подтверждаю я. Наши легенды сцепляются, словно фрагменты головоломки, — заслуга команды поддержки УСО, — и создают историю, которая выдержит любую проверку.

— А я — Дэвид Оконкво, — говорит Байо, устраиваясь в кресле перед своими мониторами. — Технический консультант, внештатный исследователь, тот самый парень, которому звонят, когда нужно объяснить читателям, что такое блокчейн, и при этом не усыпить их.

— Ты на самом деле разбираешься в блокчейне? — спрашиваю я.

— К сожалению, да, — он нажимает несколько клавиш, и один из мониторов оживает, показывая карту Манхэттена с несколькими точками, отмеченными красным. — Ладно, давайте перейдём к делу, дорогие мои. Штаб-квартира «Глобал Динамикс» находится здесь, в Ист-Мидтауне. Мисс Мия, твой отель — вот тут. Конспиративная квартира — здесь. Пентхаус Авангарда — вот тут, на Верхнем Вест-Сайде, но ты туда отправишься, только если ситуация станет… ну, очень интересной.

— Или очень плохой, — добавляет Кэт, бросая на меня многозначительный взгляд. — Поцелуешь или убьёшь.

— Скорее, поцелуешь и убьёшь, — поправляю я её.

Байо продолжает:

— Протокол связи тот же, что и в Лондоне: серьги — для работы в поле и всякий раз, когда вы рядом с целью, но убедитесь, что приёмник выключен. Для всего остального — приложение для зашифрованных сообщений.