Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

— Кстати, как прошли твои сегодняшние съемки? — интересуется Терренс и рассматривает Ракель повнимательнее. — Что-то ты выглядишь слишком усталой…

— День и правда был тяжелый… — тихо вздыхает Ракель, приложив руку ко лбу и пригладив волосы. — Именно сегодня мне « повезло » работать с фотографом, который является ночным кошмаром всех моделей.

— Ты говоришь про того бешеного идиота, который на съемках всегда орет без причины, неоднократно посылал репортеров и даже однажды разбил камеру оператора?

— Да, про него… Если бы я заранее знала, что буду с ним работать, то немедленно отказалась бы даже появляться на съемках. Но меня застали врасплох известием, что он пришел на замену тому, кто должен был работать со мной изначально.

— Он кричал на тебя?

— Не только на меня. На всю площадку. Он вообще не умеет нормально просить и способен отдавать команды лишь громкими криками. И самое ужасное, что он должен был фотографировать меня на нескольких фотосессиях. Я думала, что эта пытка никогда не кончится… Из-за этого я устала намного больше в моральном плане…

Ракель тяжело вздыхает и пропускает пальцы сквозь свои волосы от макушки до задней части шеи, пока Терренс с грустью во взгляде наблюдает за ней.

— Ах, Ракель, милая… — тихо вздыхает Терренс и обнимает Ракель обеими руками, покрепче прижав ее к себе, и нежно поцеловав девушку в макушку, пока та жмется к нему как можно ближе и наслаждается тем теплом, что он ей дает. — Понимаю, какого это – работать с психованным человеком…

— Завтра хочу поговорить с менеджерами и попросить их сразу же отклонять предложения, если фотографом будет этот тип, — уверенно отвечает Ракель, положив голову Терренсу на плечо и обвив руками его талию. — Если я еще раз поработаю с ним, то точно захочу повеситься…

— Вот и правильно, солнце мое. — Терренс нежно целует Ракель в лоб и прикладывает ладонь к ее щеке, которую мягко гладит. — Не трать нервы и силы на него. Не хватало тебе еще сойти с ума из-за его проблем с психикой. Говорят, какая-то модель уже попала в больницу с нервным срывом после работы с ним.

— Да, я что-то слышала об этом… Но я от греха подальше откажусь работать с ним, поддержу всех, кто уже знает о его безумии, и предостерегу тех, кому еще не довелось пережить тот ад.

— Не отказалась бы сама, я бы сделал это за тебя и запретил бы тебе даже разговаривать с ним, — уверенно заявляет Терренс. — А если бы он посмел обидеть тебя, ему пришлось бы иметь дело со мной.

— Ах, любимый, мой прекрасный защитник… — Ракель с легкой улыбкой гладит Терренса по щеке, нежно смотря на него. — Не знаю, чтобы я делала без тебя…

Терренс с широкой улыбкой прижимает Ракель поближе к себе, а та мило целует его в щеку и с прикрытыми глазами несколько секунд наслаждается его крепкими, но безумно приятными и нежными объятиями. Но потом девушка замечает, что мужчина из-за чего-то грустит и выглядит подавленным, пока свободной рукой гладит ее по голове, перебирает волосы и просто держит теплую ладонь у нее на мягкой щеке. Она немного отстраняется от него и пару секунд рассматривает.

— Ты выглядишь каким-то грустным, — слегка хмурится Ракель. — И голос у тебя немного разбитый… Что-то произошло? Появились новые проблемы с группой?

— Нет, проблемы все те же… — продолжая обнимать и притягивать к себе Ракель, тихо отвечает Терренс и мило целует ее в висок. — Правда, сейчас я не пытаюсь решить их и на время забыл про группу.

— Пропало вдохновение для песен?

— Нет, песни пишутся очень даже хорошо. Пока что я полон вдохновения и нахожу неплохие строчки к песням.

— Тогда почему ты такой грустный? Неужели тебя так сильно расстраивают ситуация с нашими друзьями и конфликт в группе?

— Это тоже… Оба случая кажутся безнадежными, ибо нет ничего, за что можно было бы зацепиться, чтобы узнать всю правду. Но вообще-то проблема вовсе не в этом…

— Не хочешь рассказать?

Терренс тихо выдыхает, отстраняется от Ракель, гладит ее по голове и опускает взгляд куда-то вниз, помолчав секунду или две.

— Э-э-э, понимаешь… — неуверенно произносит Терренс, нервно перебирая пальцы. — Сегодня, когда мы с Эдвардом поехали к маме и остались у нее на ужин, она снова начала говорить про наших отцов. Но нам удалось быстро закрыть эту тему… Однако когда мама ушла на кухню делать ужин, то Эдвард сказал мне кое-что, что я до сих пор не могу выкинуть из головы.

— Что-то плохое?

— Нет, он сказал, что… — Терренс не договаривает свою мысль, запнувшись на пару секунд, но потом резко проводит рукой по своим волосам, переводит взгляд на Ракель. — Думаю, я еще и скажу тебе о том, почему ненавижу отца. Я никогда не говорил с тобой об этом, потому что мне неприятно даже слышать слово « отец ». Но чтобы ты поняла то, что сегодня мне сказал Эдвард, я должен рассказать о причине.

— Да, конечно, говори, — кивает Ракель. — Я тебя слушаю.

Поколебавшись пару секунд, Терренс мысленно берет себя в руки и резко выдыхает с прикрытыми глазами.

— Ты вроде уже знаешь, что я ненавижу своего отца, ибо уверен в том, что он избивал мою маму. — Терренс нервно сглатывает. — И то, что он бросил нас в такой тяжелый момент, тоже повлияло на мое отношение к нему.

— Но откуда ты можешь знать? — удивляется Ракель. — Ты сам это видел?

— Я никогда не был свидетелем тех регулярных избиений, которые являются причиной моей ненависти к отцу. Но у меня есть одно воспоминание из детства, которое прочно засело в моей голове.

— Какое воспоминание?

— Я помню, как родители из-за чего-то очень сильно поругались в моем присутствии. О чем они спорили – я не знаю, но, похоже, что