Развод. Пошел вон! - Елена Владимировна Попова

— В смысле вам нужно уехать? — возмущенно спрашивает она, и кивает в сторону детей, — мне одной везти их обратно в школу? Я с ними не справлюсь! — недовольно фыркает.

— Я решу этот вопрос, — торопливо накидываю на плечо сумочку, разворачиваюсь, и, забыв попрощаться, быстро иду к выходу из дома культуры.

Вызываю такси, затем звоню коллеге, прошу ее приехать сюда, и она, слава богу, не отказывает мне в просьбе.

Прыгаю в машину и всю дорогу до дома набираю номер дочери.

«Вика, ты где???» — пишу ей сообщение.

«Что случилось? Ответь, пожалуйста, на звонок. Я за тебя очень переживаю».

Мои сообщения она тоже игнорирует. И не появляется в сети.

Сердце барабанит от страха, ладони взмокли.

— Выйди на связь, умоляю, — шепчу дрожащими губами.

Набираю ее парню Диме Громову, но он скидывает звонок.

«Ольга Алексеевна, что-то срочное? Просто я на уроке», — пишет мне в телеграм.

«Дима, ты не знаешь, где Вика?»

«Не знаю. Мы вчера поссорились, теперь она не отвечает на звонки и не читает сообщения. Позвоню ей еще раз на перемене».

Сижу вся как на иголках и рассуждаю:

«Возможно, она не пришла в школу из-за ссоры с Димой. Тогда почему трубку не берет?! Она никогда так не делала. Знает, что я за нее очень сильно переживаю. Может, она спать легла? Наверное, расстроилась как всегда, наплакалась, и уснула».

В этом мы с Викой очень сильно отличаемся друг от друга. Она все пропускает через себя, очень сильно переживает, когда у нее проблемы в школе или на личном фронте, а еще она очень долго таит обиду на людей, которые ее чем-то огорчили.

Помню, как год назад Вике показалось, что ее подруга детства заигрывает с Димой. Дочь вычеркнула ее из жизни несмотря на то, что они были неразлучными подружками.

Я пыталась поговорить с ней на эту тему, но она не захотела слушать. Сказала, что никогда не простит, и попросила закрыть эту тему.

Раньше, когда она была маленькая, мне было гораздо проще с ней разговаривать. Но с годами она становится более замкнутой, скрытной, раздражительной.

Я понимаю, что подростки очень уязвимы. Много лет с ними работаю, и чего только не повидала за эти годы.

Личное с родителями не обсуждают, проблемами тоже не делятся. Нужно приложить немало усилий для того чтобы их разговорить и выяснить, что у них произошло.

Вот и Вика сейчас такая же скрытная.

Вчера вечером или сегодня утром она могла бы поговорить со мной о своих отношения с Димой, сказать, что ее беспокоит, и я бы обязательно помогла найти выход из положения.

Но она промолчала…

А сейчас, возможно, плачет дома в подушку, и в одиночку переваривает ссору с Димой.

Очень надеюсь, что сейчас увижу ее. Успокою, затем увезу к озеру, и там мы с ней поговорим обо всем, что ее тревожит.

Как только машина останавливается у моего подъезда, я пулей вылетаю на улицу и бегу домой. Распахиваю входную дверь, быстро обхожу все комнаты, заглядываю в туалет, в ванную комнату, на балкон, но Вики нигде нет…

— Без паники, Оля, — пытаюсь себя успокоить, чтобы как следует подумать, где она сейчас может быть.

Гуляет по городу?

Сидит в парке на лавочке?

Это в лучшем случае.

А если с ней случилось что-то страшное?

— Вика, девочка моя, — всхлипываю отчаянно, и снова набираю ее номер, — возьми трубку, доченька. Очень прошу, ответь на звонок, или я сейчас сойду с ума.

Подхожу к ее письменному столу и открываю ноутбук. Я понимаю, что нельзя лезть в чужие переписки, но, когда речь идет о безопасности детей — можно.

Вдруг я найду какую-нибудь зацепку?

Но на ее ноутбуке стоит пароль…

Дата рождения не подходит, номер телефона тоже…

Быстро иду в спальню, снимаю блузку, юбку, и надеваю спортивный костюм, в котором бегаю по вечерам.

— Так, — разговариваю сама с собой, — сбегаю в парк, в котором она любит гулять, и если ее там нет, то пойду в полицию!

Только собираюсь выйти из комнаты, как мне звонит Сергей.

— Оль, не переживай, Вика у меня.

Он как будто бы только что услышал мои слова.

— У тебя? — облегченно выдыхаю, запускаю пальцы в волосы, и медленно оседаю на кровать. Слава богу! Слава богу она нашлась!

— Ты ведь дома? — спрашивает Сергей. — Точнее… ты дома или на работе?

— Дома, — отвечаю я, все еще пытаясь привести себя в чувство. — Что Вика делает у тебя? И «у тебя» это где? У Киры?

— Да. Вика сейчас спит у Киры дома. Я заеду через пятнадцать минут и все тебе объясню.

Глава 17. Твоя дрянь скоро волком завоет

Ольга

— Что ты сказал? — в шоке смотрю на Сергея, и чувствую, как меня начинает трясти от злости. — Эта дрянь рассказала Вике о том, что она приемная?

— Оль, Кира это сделала для того, чтобы… — не дав ему договорить, плотно сжимаю губы и со всей силы залепляю пощечину.

— Как ты посмел?! — цежу сквозь зубы. — Как ты посмел рассказать ей нашу СЕМЕЙНУЮ ТАЙНУ?!

— Оль, — держась за щеку, виновато смотрит на меня, — я знаю, что не должен был этого делать. Я не думал, что Кира будет говорить с Викой на эту тему, но она сделала это неспециально.

— Как абсолютно чужой человек может рассказывать ребенку, что родители ей неродные? — взрываюсь я, багровея от злости.

Жар обжигает шею, лицо. Все мое тело словно оголенный провод — если прикоснуться к нему, то убьет на раз.

— Кира увидела Вику у кабинета гинеколога, ей показалось, что она сильно нервничала и подумала, что она собралась сделать аборт. Стала отговорила ее. Но для этого ей пришлось привести в пример твою ситуацию. Кира никому не желала зла. Она бы ни за что на свете не сделала это при других обстоятельствах, понимаешь? Просто переживала за Вику, и…

— Замолчи! — резко обрываю его. — Ты сам в это веришь? Хотя да, — усмехаюсь я, — ты веришь этой мерзавке. Веришь, что она хотела помочь Вике, что действовала в ее интересах. Развесил уши! — прикрикиваю я. — Совсем ослеп от любви? Мы столько лет прожили в браке, за эти годы у нас накопилось много всего, но я никак не думала, что ты однажды все это будешь обсуждать со своими любовницами! Кто тебе дал право открывать свой рот? Я разрешала рассказывать ей о том, как потеряла первого ребенка?

Впиваюсь