Развод. Пошел вон! - Елена Владимировна Попова

Такое чувство, что с минуты на минуту я останусь одна в целом мире, и рядом со мной не останется ни одного близкого человека.

— Ты мне нужна, Вик, — шепчу я, глядя на нее мокрыми глазами. — Зачем тебе бежать куда-то, девочка моя?

Пристально глядя на меня, швыряет футболку в чемодан, закрывает его, и подкатывает к Сергею.

— Я буду в машине, — говорит он, задерживает на мне сочувствующий взгляд, и выходит из квартиры.

— Остальное позже заберу, — оглядывая комнату, бросает Вика, и идет в коридор одеваться.

У меня опускаются руки.

Стою посреди комнаты, сквозь слезы смотрю ей в спину, и не могу понять, за что они так со мной…

— Вик, — тихо и хрипло изрекаю я, и сглатываю ком в горле, — мы тебя удочерили вместе с папой, и так же вместе с ним хранили эту тайну, но… злишься ты только на меня?

Она останавливается и, не оборачиваясь, бросает:

— Папа хотел мне обо всем рассказать, но ты ему не разрешала.

Еще одна ложь. Еще один укол в самое сердце. Но у меня больше нет никаких сил что-то ей доказывать.

Господи, да ее же словно подменили…

Она открывает входную дверь, выходит на площадку, оборачивается, и смотрит на меня так, словно я для нее самое противное, что она видела в своей жизни.

— Я всегда думала, что между нами нет никаких секретов, но, видимо, ошибалась…

— Прости… — шепчу я, — прости, что… среди всех младенцев, оставшихся без родителей, я выбрала именно тебя, и постаралась сделать все для того, чтобы ты стала счастливой. Не думала, что однажды этот поступок выльется мне… вот такой благодарностью.

Несколько секунд неподвижно стою на месте, слушаю ее шаги, вздрагиваю от хлопка двери подъезда, и, словно вернувшись в реальность, вхожу в квартиру.

Отрешенным взглядом смотрю на экран телефона и читаю сообщение с напоминанием о заселении в отель:

«Ждем вас сегодня в нашем сказочном месте на берегу озера», — ниже адрес, телефон, и схема проезда.

Глава 19. Сдаваться не в моих правилах

Ольга

Утро следующего дня

Я сегодня не спала.

Только подушка знает, сколько я пролила слез за эту ночь.

Не помню, когда в последний раз так рыдала. Наверное, когда потеряла сына, или, когда хоронила родителей.

А сегодня ночью как будто во мне взорвалась бомба замедленного действия, и наружу вылилось всё, что я мужественно перенесла за все эти годы, не обронив ни одной слезы.

Наверное, мне это даже помогло.

Стало немного легче.

И в груди перестало колоть.

Принимаю прохладный душ, звоню адвокату, вкратце рассказываю ему о том, что произошло, договариваюсь о встрече, и иду собираться.

Я не буду сидеть сложа руки. Эта змея за все ответит. По закону!

— Алло! — отвечаю на звонок от Сергея, зажимаю телефон между плечом и ухом, и, быстро передвигая вешалки в шкафу, ищу свой брючный костюм.

— Оль, я звоню по поводу Вики. Если что, она у нас. С ней все в порядке. Даже поела с утра, — делает небольшую паузу. — И это, кстати, по поводу нашего вчерашнего разговора… ты действительно собралась подавать в суд на Киру?

«Я что-то не поняла… — хмуро оглядываю комнату. — Буквально только что я говорила об этом по телефону с адвокатом, и мне сразу с этим же вопросом звонит Сергей…»

На секунду задумываюсь о том, что в комнате может быть прослушка. Мне в это слабо верится, но на всякий случай нужно все проверить.

Если он додумался установить здесь жучки или камеры, то ответит за это по полной программе.

Я хожу по квартире, то плачу (как вчера), то разговариваю сама с собой, и он все это слышит?

Да ну, бред. Я себя накручиваю.

Уже все кажется подозрительным.

— А ты думал, что я пошутила? — спрашиваю, надевая брюки.

— Я понимаю, что ты сердишься на Киру, но, прошу тебя, еще раз как следует подумай о том, почему она поведала Вике нашу семейную тайну.

— Об этом она будет в суде рассказывать, — отрезаю я, и скидываю звонок.

Некогда мне слушать его сказки о том, как Кира пыталась помочь Вике. Я ее насквозь вижу. И в два счета выведу на чистую воду.

Сажусь в машину, отъезжаю от подъезда, беру с пассажирского сиденья телефон, читаю сообщение от Вики, и, не веря своим глазам, резко торможу посреди двора.

«Не надо писать заявление на Киру. Я на суде скажу, что семейную тайну мне рассказал папа».

Меня как будто только что облили ледяной водой.

— Что? — вырывается изо рта нервный смешок. Затем еще один, еще, и я истерически смеюсь на всю машину.

То есть Сергей попросил Вику написать мне сообщение, чтобы я не пошла в суд, и она согласилась сделать это ради… Киры?

Запускаю пальцы в волосы, сжимаю их у самых корней, и растерянно смотрю на двор.

Не понимаю, что происходит…

Они объявили мне бойкот?

Несколько минут сижу в машине и старательно пытаюсь не подпускать к себе новую волну отчаяния. Если она снова накроет меня с головой, как было вчера, то, боюсь, я из нее не выплыву.

Я должна бороться, а не рыдать, размазывая по щекам сопли.

Откладываю встречу с адвокатом, так как пока что совершенно не понимаю, как действовать дальше, возвращаюсь домой, сажусь за кухонный стол, и нервно стучу пальцами по столу.

Хотят, чтобы Кира избежала наказания?

Допустим.

Допустим, я не смогу доказать, что она рассказала моей дочери о том, что мы взяли ее из дома малютки. Но им не удастся заткнуть мне рот. Если не через суд, то другим способом спущу ее с небес на землю.

Все мои коллеги, преподаватели всех-всех московских школ узнают о том, какая тварь скрывается под маской «Учитель года». Я добьюсь, чтобы ее вышвырнули из нашей школы, и чтобы она больше никогда не смогла работать по профессии. На этот раз никакие связи ей не помогут. Пусть даже не надеется на это.

На нервной почве у меня сильно разболелась голова, а таблетки закончились.

Иду в аптеку и встречаю там мать Жени Скворцова.

— Ольга Алексеевна, здравствуйте! — приветливо улыбается женщина. — А я как раз хотела вам позвонить и сообщить о том, что вчера очень серьезно поговорила с Женей. Кажется, мне удалось донести до него, что сейчас учеба должна стоять на первом месте. Он пообещал, что больше не пропустит ни одного урока и ни одной консуль…

Не успевает