Любовь на снежных склонах - Вера Ро

Теперь желание встретиться с Минаевым приобретает иную окраску. Когда возвращаюсь к прокату после крайнего занятия, он уже мило беседует с Ириной.

— О, а вот и наша чемпионка! — восклицает подруга и, как ей кажется незаметно, показывает два больших пальца. По улыбке Тимура понятно, что всё он видит и доволен ситуацией. Однако улыбочка сползает с лица, когда он замечает убийственный блеск моих глаз и поджатые губы.

— Добрый вечер! Что-то случилось? — беспокоится Минаев.

Хватаю его под локоть и увожу подальше от любопытных глаз и ушей за пункт проката.

— Это ты мне расскажи, что случилось! — шиплю, задирая голову.

Ну почему он такой высокий? Как на него посмотреть сверху вниз, когда он доминирует? И здесь даже не в росте дело, а в неподдельной мужской харизме.

— Ага, значит, я виноват, — недоумённо хмурит брови. — Поделишься, где я успел накосячить? Вроде весь день провёл в коттедже за работой.

— О, конечно, поделюсь. Неужели ты так оценил наши занятия, что переплатил в два раза? — усмехаюсь, пытаясь скрыть обиду. — Или за что ты там заплатил? И на что рассчитываешь?

— Воу — воу, полегче, — обрывает меня сердитый голос. Сейчас передо мной серьёзный и уверенный в себе мужчина, а не легкомысленный мажор. Наверное, таким его и видят подчинённые. Неожиданная перемена и меня вгоняет в ступор. — Мне не нравится, какое направление приняли твои мысли. Я могу себе позволить достойно оплатить работу профессионала международного класса. В Европе, например, и не такие расценки. А ты достойна каждого потраченного рубля.

— И всё же… Это слишком много, — и как ему удаётся всего лишь парой фраз поставить меня в неловкое положение? И ведь не скажешь, что не прав. С уровнем его доходов это вполне может выглядеть нормально. — Это делает меня тебе обязанной, а я не люблю…

— Быть обязанной, я понял. Не хочу, чтобы ты воспринимала это так, — Тимур обнимает меня одной рукой, а другой зарывается в волосы, поддерживая затылок. Наклоняет свою голову и тихо выдыхает мне в губы: — Потрать эти деньги на что-нибудь полезное. Например…

— На ипотеку?

Минаев улыбается и отрицательно качает головой:

— Нет. На качественную звукоизоляцию.

Поцелуй стирает мою улыбку, но длится недолго.

— Прогуляемся? — подмигивает Тимур.

— Ты приглашаешь меня на свидание?

— Конечно. Разве не это я имел в виду с утра? Хочу провести вечер в компании самой красивой и восхитительной женщиной. У меня для тебя сюрприз.

— Сюрприз? Ты думаешь, я чего-то здесь не видела? — интересуюсь, скептически поглядывая на чёрную повязку, которую Минаев достаёт из кармана.

— Может, и видела, но я покажу тебе это с другой стороны.

— Заинтриговал. Но мне нужно позвонить Полине.

— Конечно.

Отхожу, чтобы утрясти всё с дочерью. Я и так уделяю ей мало времени, а сейчас плюсуется беспокойство за внезапное появление Кирюхина. Нужно постоянно быть настороже.

К счастью, оказывается, что его сегодня не заметно на горизонте. Видимо, Оленька требует повышенного внимания после внеплановой ночёвки в моём доме.

— Мамочка, да всё со мной хорошо! — успокаивает Полина.

— Точно?

— Конечно, точно. Тут ко мне Майка зашла и Яшка, мы играем с Рыжиком. Ты же не против?

Я рада, что у дочери есть друзья. И не абы какие! С этой компанией можно быть уверенной, что дебоширить не будут и дом не сожгут. Мой взгляд перемещается на спину Тимура, который тоже говорит с кем-то по телефону. Не знаю, чем закончится наш вечер, но такой соблазн дать себе шанс, когда всё для этого складывается…

— Хорошо. Посидите у нас недолго.

— Ура — ура! Я тебя люблю!

— И я тебя.

Возвращаюсь к Минаеву, он тоже завершает разговор. Только за грубым: «Я понял!» слышится тревога. Однако, когда Тимур протягивает мне руку, на лице тут же расцветает улыбка, смягчая резкие черты.

— Готова? Полина отпустила?

— Ага. Но может быть, не надо повязки? Я и так глаза закрою.

— Надо, Люда, надо. Поверь, ты будешь в восторге.

Подозрение в крупной подставе возникает, когда Минаев привозит нас на моей машине туда, где поскрипывает металл и свистит ветер. Даже людские голоса не могут их заглушить.

— Тим, ты же помнишь, что я боюсь высоты? — на всякий случай предупреждаю, чтобы не делал глупостей.

— Ага, помню. Не беспокойся.

Он говорит это таким тоном, что я тут же начинаю паниковать. Дёргаюсь сорвать повязку, но крепкие руки подхватывают меня в объятия, а мы шагаем во что-то шаткое и неустойчивое.

— Ох!

— Сказал же, не беспокойся. Всё будет хорошо, — весёлым голосом подтверждает он мои худшие подозрения.

— Минаев, я тебя убью! — кричу, когда двери захлопываются и кабинка фуникулёра начинает подъём.

Тимур садится со мной на сиденье, одним движением развязывая узел на затылке. Повязка падает, но я ничего не вижу.

— Эй, а ты глаза вообще не будешь открывать? — смеётся этот… нехороший человек, поглаживая пальцами мою щёку. Другой я прижимаюсь к его груди в попытках спрятаться. Этот глубинный страх гораздо сильнее меня.

— Нет. Не вижу — значит, ничего не происходит.

— И многое теряешь. Знаешь, какая красота вокруг? — соблазнительно шепчет он мне на ушко.

— Представляю. Теоретически.

— Ты чудо! — Тимур снова смеётся. — Я знаю способ, как тебя отвлечь.

Ощущаю на губах сначала поверхностный и лёгкий поцелуй, постепенно переходящий в глубокий и настойчивый. Рука проникает под мой свитер и поглаживает, подбираясь к груди.

— Ах! — откидываюсь на плечо, предоставляя доступ к шее, где горячий язык творит что-то неописуемое. Я и не знала, что там у меня сосредоточено столько чувствительных точек!

Когда его пальцы касаются вершинки груди, и по телу разливается волна удовольствия, глаза распахиваются сами собой.

В кабинке мы одни. Панорамное окно по периметру выходит на заснеженный лес и горную цепь, которую плавят лучи заходящего солнца. Эта красота так восхитительно переплетается с моими эмоциями, что на глазах выступают слёзы восторга.

Тимур замечает моё состояние и собирает губами влагу со щёк. Моя грудная клетка ходит ходуном от частого дыхания под его ладонью.

— Вот видишь, всё хорошо.

Он перемещает меня на своих коленях так, чтобы удобнее было любоваться видом за стеклом. Мужское дыхание шевелит на макушке волосы, а руки крепко держат в объятиях.

Я не смотрю вниз. Я наблюдаю за нашим отражением на фоне гор. И оно мне нравится! Необыкновенно чувствовать себя безопасно в надёжных объятиях.

Молча мы доезжаем до вершины. И хоть страх не до конца исчез, но перешагиваю порог кабинки уже более уверенно, и ноги не так дрожат. Стараюсь не думать, что ещё предстоит возвращаться тем же путём.

— Надеюсь, других экстремальных сюрпризов не