Эта история может спасти тебе жизнь (ЛП) - Тиффани Крам

* * *

— Опубликовано, — говорит Мэллори, присоединяясь ко мне в гостиной. — Я обновила и сайт тоже.

Меня накрывает волной холодной суровой реальности.

— Соцсети?

Она кивает.

Что ж. Она опускается на диван рядом со мной, но тут же вскакивает, чтобы принести бутылку вина, два бокала и еще две пачки крекеров. Я только разливаю вино, как громкий стук заставляет нас обоих вздрогнуть. Собаки сходят с ума, лают и носятся по комнате, будто пол горит.

Жена Мэллори оказывается в дверях, прежде чем дверь успевает открыться до конца.

— Я не могу в это поверить! — Голос Куинн звучит как звуковой удар. — Я не могу в это поверить.

Я встречался с Куинн, наверное, раз десять за последние шесть месяцев; каждый раз мне приходится смотреть дважды, чтобы сопоставить ее средний рост с ее огромной энергией. Бросив сумку, она крепко обнимает Мэллори.

— Вижу вас, вижу вас, — говорит она собакам, которые прыгают на нее. — Вы такие большие теперь.

Следующий объятия достаются мне, после чего она хватает меня за обе руки. На ней клетчатые капри, а ее черные как смоль волосы стянуты сзади платком, открывая татуировку на затылке: вензель BITE ME рядом с парой вишенек. Сквозь дымчато-красные губы она шепчет:

— Расскажите мне всё, что знаете.

Мы рассказываем. Десять минут спустя Куинн качает головой.

— Мне это не нравится. Совсем не нравится.

Я не спорю.

— Как думаете, есть что-то еще, что нам стоит сделать?

Куинн поворачивается к Мэллори, полностью игнорируя меня. Между ними происходит безмолвный обмен; он длится так долго, что я начинаю гадать, не слышат ли они на самом деле мысли друг друга. Куинн берет с журнального столика бутылку вина, чтобы проверить, что внутри.

— Поможешь найти еще один бокал?

— В первом шкафу, — говорю я, но Куинн уже тащит Мэллори из комнаты.

Они исчезают, и я жду, что громовой голос Куинн прорвется сквозь тишину. Но этого не происходит. Я начинаю нервничать. Я упускаю что-то важное. Происходит что-то странное. После еще одной минуты молчания я на цыпочках направляюсь к кухне, готовый с извинениями пролепетать что-то про необходимость открыть еще одну бутылку.

На полпути за углом я останавливаюсь. Мэллори плачет на плече у Куинн. Куинн дарит мне печальную, скомканную улыбку, гладя волосы своей жены.

Пристыженный, я возвращаюсь обратно и включаю ноутбук Джой. Я не могу просто сидеть и есть крекеры. На этот раз я расширяю диапазон до последних десяти дней. На рабочем столе полдюжины новых файлов, большинство из них связаны с ее исследованиями для прошлого выпуска о катастрофах на чердаках. В приложении «Заметки» два недавних сохранения. Во-первых, короткий список дел: записаться на стрижку, к стоматологу, позвонить кому-то по поводу водостоков. Во-вторых, список покупок. Всякие обычные дела.

Также есть новая папка, сохраненная на рабочем столе два дня назад, под названием XYZ. Я открываю ее. В ней четыре файла — три аудио, один PDF. Аудиофайлы — это сырые записи из наших последних трех выпусков. PDF тоже называется XYZ. Я нажимаю на него, и появляется окно с запросом пароля.

— Хм, — говорю я вслух.

Я ввожу ПОТСИРИЧИФОНЗИ. Неверно. Пробую несколько других вариантов: РИЧИПОТСИФОНЗИ, разные комбинации наших имен, ее день рождения, мой день рождения, день рождения наших собак, день рождения Ксандера. Даже пробую слово ПАРОЛЬ. Все неверно. Нет возможности сделать предварительный просмотр.

Я нажимаю на запись прошлого выпуска. Может быть, Джой упомянула что-то, что при втором прослушивании покажется мне иным. Какую-то подсказку, какой-то подтекст, который может дать больше понимания ее недавнего состояния души.

Вступление стандартное для ЭИМСТЖ. Я говорю о том, как жарко для конца сентября, а Джой упоминает свою новую бесшумную систему кондиционирования.

— Только послушай.

— Я ничего не слышу.

— Именно.

Я проматываю вперед, зная, что следующая часть — это глубокое погружение в тему хэллоуинских конфет — темный шоколад против молочного, орех против нуги, — а затем Джой завязывает тему дня.

— Сегодня мы возвращаемся далеко назад. В 1999 год.

— Путешествие во времени. Я за.

— Тебе четырнадцать лет. Начало января. Праздники закончились. Твои родители вернулись на работу, но у тебя еще зимние каникулы. Ты встаешь с кровати около десяти, берешь из холодильника оставшуюся пиццу и направляешься прямо в гостиную. Ты полон решимости провести день за PlayStation, но на телевизоре лежит записка: НЕ ВКЛЮЧАТЬ, ПОКА НЕ УБЕРЕШЬ ВСЕ РОЖДЕСТВЕНСКИЕ УКРАШЕНИЯ НА ЧЕРДАК!

Я в прошлом стону:

— Только не чердак.

Смех Джой звучит злодейски.

— Именно так. Ты делаешь, как просили родители, и как раз когда ты затаскиваешь наверх последнюю коробку, чердачная лестница с щелчком складывается обратно.

— Конечно. Я смотрел этот фильм.

— Что бы ты ни пытался делать, лестница не двигается. И холодно. Твое дыхание вырывается наружу большими белыми облаками. Ты начинаешь открывать пыльные коробки в поисках одеяла. И именно тогда ты оказываешься лицом к лицу с… жуткой куклой.

Я в прошлом смеюсь.

— Как ты выберешься, прежде чем:

(а) Чаки оживет

и

(б) ты замерзнешь до смерти?

Я улыбаюсь, вспоминая выражение ее лица, когда она это говорила — озорная улыбка с одной глубокой ямочкой, розовые щеки, челка такая длинная, что почти касалась ресниц.

— Моя сестра в доме? — спрашиваю я в прошлом. — Это она заперла меня на чердаке?

Я нажимаю паузу, понимая свою ошибку с тяжестью в животе. Моя сестра обожает Джой. Я не могу позволить ей узнать об этом от кого-то другого.

К тому времени, когда Куинн и Мэллори возвращаются из кухни, я уже включил Сару на громкую связь.

— Как давно они пропали? — спрашивает Сара.

— Я не знаю. — Это рефрен моей жизни сейчас. — Может, двенадцать часов. Может, двадцать четыре.

— Что я могу сделать? Скажи мне, что делать. Тебе нужно, чтобы я приехала? Я могу перераспределить своих пациентов и быть там завтра.

Я испытываю искушение, но ее практика едва ли процветает. Она не может позволить себе прилететь сюда только для того, чтобы подержать меня за руку, и Сара, будучи Сарой, тоже не позволила бы мне возместить ей расходы.

— Тебе не обязательно это делать.

— Это нехорошо, Бенни. Тебе нужен кто-то. Я не хочу, чтобы ты был один.

— Он не один, — говорит Куинн. — С ним есть я и Мэллори.

Я бросаю благодарный взгляд в ее сторону, когда мой телефон издает звук. Мы все смотрим на него.

— И Луна, — добавляет Мэллори, все еще глядя на сообщение моей бывшей жены.

— Луна? — переспрашивает моя сестра. — Ты сказала Луна?

— Она только что написала. — Я монотонно читаю вслух: —