Наши лучшие дни - Клэр Ломбардо

– Это для меня? – Она кивнула на плакат. – Или сюда едет еще одна Венди?

Уотт покосился на Вайолет – мол, как реагировать? Вайолет, подмигнув, ответила ободряющим кивком.

– Для тебя, – произнес Уотт.

– Просто потрясающе, – похвалила Венди. – Никто никогда не рисовал для меня таких суперских плакатов.

Мальчик просиял, но тут же сник:

– Еще не готово; еще картинки надо приклеить. – И скрылся, еле вписавшись в дверной проем со своим произведением.

Венди посмотрела ему вслед, а когда обернулась – взгляд буквально напоролся на голую грудь. Вайолет прямо за обеденным столом задрала свой пафосный джемпер, чтобы кормить ребенка.

– Твою мать! – вырвалось у Венди.

Сестра подняла взгляд, изумленный и в то же время полусонный, как у панды.

– Ты чего?

Эли взял сосок, и Венди отвела глаза.

– Господи, Вайолет, у тебя гостья в доме, а ты…

А ведь есть, есть на свете люди, которые на эту фразу ответили бы: «Ты не гостья, ты – родня». Это соображение на несколько секунд отвлекло и даже позабавило Венди. Потом она спохватилась: в их семье статус гостьи сразу перечеркивает статус сестры или дочери. Зато ей позволено вслух оскорбиться, что неплохо, – ведь других шансов стать хозяйкой положения не представится. Что ж, порадуемся этой малости.

Вайолет открыла рот – и снова закрыла. Перевела глаза на ребенка. Ишь, невозмутимая какая. Будто самым обычным делом занимается – бензином, например, бак заполняет или книжку берет в библиотеке. Венди заметила: по ее груди вьются серебристыми струйками неизбежные растяжки. Не следовало пялиться, конечно, только Венди не могла отказать себе в этом удовольствии. Вайолет небезупречна, эти растяжки определенно опускают ее до уровня героини социальной рекламы.

И все же Вайолет на диво хороша. Сидит, полуобнаженная, в этой своей огромной столовой и напитывает жизненными соками младенца, который минуту назад мерил Венди скептическим взглядом. Вайолет, пусть надоедливая, вызывающая досаду, умеет – всегда умела – держаться на плаву. Неотразимая, умиротворенная Вайолет; все у нее получается, все идет по плану. Головокружительно удачливая сестра у Венди. Еще и дом жасмином благоухает.

– На прошлой неделе мне устроили скандал в «Старбакс», – объяснила Вайолет. – Вот почему я реагирую чуточку болезненно.

– А не великоват он для кормления грудью?

Вайолет крепче прижала к себе сына, который, положа руку на сердце, казался совсем крохой. Когда у него день рождения? Венди не помнит. Не представляет, в каком возрасте обыкновенно прекращают грудное вскармливание. После Айви она вытолкала из головы всю информацию, касающуюся младенцев. В дверном проеме возник Уотт – наверно, с картинками покончил. Вид голой женской груди его нимало не смутил, и в этом обстоятельстве Венди усмотрела нечто дурное.

– Мы с Мэттом обсуждали, не пора ли отнимать его от груди, – сказала Вайолет. – Только это не так-то просто при его расписании.

Венди фыркнула:

– А он у вас, типа, брокер, что ли?

Ей достался усталый, раздосадованный взгляд – вот так же мать периодически смотрит.

– Я ведь говорю: все не так просто, как может показаться, – повторила Вайолет.

В ее голосе звенела печаль, но Венди уже решила: надуюсь, обижусь. Право имею, потому что все, кто был мне дорог, ушли из жизни.

– Ну конечно. Где уж мне понять. Я и не претендую. – Венди выложила козырную карту.

Получилось враждебно не по ситуации. Венди даже ощутила неловкость.

– Прости, Венди, – сказала Вайолет.

До чего она уступчивая, просто скучно с ней. Сразу идет на попятную – чего хочешь от нее, в момент добиваешься.

– Мне не следовало так говорить, Венди. Я устала – все из-за этого. Прости меня.

– Устала? А вид у тебя довольно свежий.

Вот, Вайолет, получи компенсацию. Потому что сестринство – оно как качели-балансир. А Венди из тех дряней, которые спрыгивают до срока, обрушивая на песок партнершу по игре.

Вайолет рассмеялась – и все сразу встало на свои места.

– Как мило, что ты и заметила, и озвучила, Венди. Я не далее как вчера сделала подтяжку. Значит, результаты уже видны.

Вот оно что! Дорогостоящий уход за лицом и прочим. Поэтому сестра на себя не похожа – черты не изменились, но теперь есть в мимике нечто неестественное: будто Вайолет сначала думает, как должна проявляться та или иная эмоция, а уж потом осмысленно сдвигает брови, морщит нос и тому подобное. И держится иначе – несет себя, будто она хрустальная.

Уотт наконец-то продемонстрировал готовый плакат, Эли насытился. Вайолет поднялась и повела Венди на экскурсию по дому. Венди даже устала, таким огромным домина оказался. Дух захватывало от обилия пространства, света и воздуха; от выверенности пропорций и изысканности интерьеров, разработанных, впрочем, для нормальной жизни нормальных, обладающих тонким художественным вкусом, очень и очень состоятельных людей.

– Здесь у нас библиотека, эта комната отведена под коллекцию гитар Мэтта. А это древесный дом, только я пока не пускаю сюда Уотта. Мэтт говорит, он уже до этого удовольствия дорос, но мне, понимаешь ли, мерещится, как он из окошка вываливается, – объясняла Вайолет.

Венди чувствовала себя будто в скучнейшем эпизоде «Крибз»[192].

Вайолет распахнула очередную дверь:

– А это мой кабинет.

У Венди, даром что она слыла язвой, язык не повернулся выдать: «На кой черт тебе кабинет?» Однако и смолчать она не могла. Выбрала максимально дипломатичную формулировку:

– Ты снова работаешь, да?

Вайолет погрустнела:

– Не совсем. В смысле, это не имеет отношения к юриспруденции. Но должна ведь я где-то разбирать счета и составлять распорядок дня для мальчиков. Ну и… – Вайолет покраснела, – готовиться к разным мероприятиям в садике. Слушай, мне срочно нужно в туалет, иначе лопну. Подержи Эли, хорошо? Я мигом.

Венди охнуть не успела, как Эли оказался вручен ей. Она держала его неловко, как бы на отлете – не прижимая к себе, не вступая в контакт с этим симпатичным, здоровеньким, практически неизвестным ей мальчиком. Отметила, что на комбинезончике у него принт в виде галстучка.

До чего легко у Вайолет складывается – тошнит от этой легкости. Как всегда, Вайолет безмятежна, потому что уверена: все само собой устроится, судьба от нее не отвернется, что бы она ни сделала. Уэслианский колледж, отказ от ребенка, юрфак, Мэтт, экзамен на право заниматься адвокатской практикой, замужество – все это просто случилось с Вайолет, само пришло, само себя предложило. И так было всегда, и Вайолет удовлетворялась данным фактом и не желала большего. Никаких претензий к мирозданию, иными словами. Потому что все мыслимые блага уже получены. Потому что сестра Венди – красотка с ученой степенью, смазливым