Наши лучшие дни - Клэр Ломбардо

Открывая жене свои идеи, Дэвид всегда волновался. Не из страха подвергнуться критике, а совсем по другой причине. Мэрилин проявляла непомерный энтузиазм ко всему, что бы он ни замыслил. В ее устах и воображении зерно скороспелой мысли прорастало и становилось цветком еще прежде, чем бывал закончен разговор. Когда у жены такое свойство, на попятную не пойдешь. Тут или молчи, или будь готов воплощать идею в жизнь.

– Хочу узнать Лизино мнение насчет няни на осенний семестр.

Мэрилин просияла лицом, схватила Дэвида за руку, прижала к сердцу:

– Ты серьезно?

– Я слыхал, наша соседка – ну, эта дегенератка, у нее еще в ушах шипы вместо сережек – работу подыскивает, – выдал Дэвид.

Мэрилин слегка лягнула его под одеялом:

– Милый, спроси Лизу. Прямо сейчас. Идея блестящая. Позвони ей. Она будет в восторге. Сам знаешь, как ей хочется выйти на работу. Боже, куда твой сотовый подевался?

– Малыш, дело к полуночи. Сбавь обороты.

– Что-что мне сбавить?

– Обороты. Это выражение я сегодня услышал от Грейси. Наверно, модная молодежная новинка.

– Ладно, утром позвонишь. План замечательный, не сомневайся.

Забавно, подумал Дэвид. Смена ролей; даже поэтично вышло. Жена с утра уезжает на велике – управлять магазином хозтоваров. Удел мужа – методично следовать распорядку младенческого дня, вязнуть в рутине. Вывод: они с Мэрилин оба еще ого-го.

– Ты здорово умеешь обращаться с маленькими, – продолжала Мэрилин. – Конечно, это, мягко говоря, утомительно. Хоть Вайолет спроси. Или саму Лизу. Да меня, в конце концов, – если за последние сорок лет я наглядно не продемонстрировала, насколько изматывает это занятие. Но тебе ведь не грозит круглосуточный режим. Так, несколько часов в день. Лиза наверняка будет рваться домой. А ты так ей поможешь, Дэвид. Ты ее буквально выручишь. Лучшего подарка и не сыскать, правда-правда.

– Ну, насчет подарка ты погорячилась. Как по-твоему, тридцать пять долларов в час – приемлемая цена?

– А вот не надо преуменьшать свой вклад.

– Думаешь, я справлюсь?

Мэрилин улыбнулась:

– На этот счет у меня никаких сомнений.

Дэвид растрогался: надо же, как она в него верит. Вспомнились ее отчаяние, ее разочарование. Даже померещился запах краски – как он в нос шибанул, стоило шагнуть в нежно-голубую дейвенпортскую кухню.

– Сама ты была несчастна, – произнес он, не взвесив своих слов.

Лицо Мэрилин исказилось как от боли.

– Вовсе нет!

– Не все время, разумеется, но иногда ведь накатывало?

Мэрилин отпустила его руку, легла на спину:

– Ключевое слово – «иногда». Иногда, Дэвид, я себя как человека не воспринимала. Этак замотаешься, себя не помнишь, кажется – все, крыша поехала; только я… Ну да, ты прав. Зато в другие дни – тоже нечасто – я чувствовала, что мои старания вознаграждаются.

– Это не одно и то же.

Мэрилин слабо улыбнулась:

– Ты прав.

– Я не хотел сказать, что ты была несчастна. Просто я знаю: с куда большим удовольствием ты занялась бы другими вещами.

– Проблема всегда именно в этом. – Голос опять звучал устало.

– Я так не считаю, малыш.

– Тебе это пойдет на пользу. И Лизе, конечно. А больше всех выиграет Кит. Уж конечно, лучше родной дедушка, чем услуги по уходу за младенцами, которые в состоянии предоставить университет.

– Спасибо. – Дэвид чуть толкнул жену локтем. – Ты на меня обиделась, что ли?

Она вздохнула:

– Самую малость. Глупо с моей стороны. Я же понимаю, что ты имел в виду.

– Девочкам и мне крупно повезло, что ты у нас была и есть.

– О да. Дочерей мы вырастили и-де-аль-ных. – Мэрилин вздохнула. – Господи Иисусе!

– Я серьезно, – сказал Дэвид.

Мэрилин повернулась к нему лицом и поцеловала в губы.

– Ах ты мой милый!

Он придвинулся ближе. Рука скользнула ей под рубашку. Миг – и Мэрилин в его объятиях.

– Знаешь что? – Мэрилин, засматривая ему в лицо, чуть отстранилась. – Я тобой горжусь.

Как пугающе много значила для Дэвида – и до сих пор значит – любая ее похвала.

2014

Венди ожидала (надеялась, если честно), что Вайолет с Мэттом поселились не в самом лучшем районе Эванстона. Однако из окна такси (поедешь на собственной машине – забудь про алкоголь, а это слишком, особенно когда вовлечена Вайолет) Венди увидела лужайку с внушительными вязами, среди которых и стоял новый дом. До озера – рукой подать, обошелся же особнячок навскидку миллиона в два как минимум. Венди затошнило. Она уже хотела сунуть таксисту полтинник – пусть покатает ее по району, пока она сигаретку выкурит, но тут открылась парадная дверь и возникла Вайолет – волосы собраны в небрежный хвост, улыбка сладкая, на бедре малыш.

– Спасибо, Алан, – сказала Венди таксисту. – Пусть ваш день будет не таким паршивым, как тот, что светит мне.

Таксист вышел, распахнул дверцу для Венди – и укатил, как бросил ее. Вайолет качнулась к Венди, обняла свободной рукой. Что-то раньше Венди за ней такой привычки не знала – обниматься. Сквозь джемпер из ультратонкого кашемира прощупывались все косточки Вайолет. Притом что малышу Эли – месяца четыре, максимум пять. Когда Вайолет успела вернуть форму? С тех пор как умер Майлз – сегодня ровно двадцать шесть недель, – Венди избегала Вайолет. Она вообще из дому почти не выходила, разве только выберется прошвырнуться по бутикам Великолепной мили вместе с Грейси, когда та на каникулах, или высидит ужин в родительском доме. Месяц назад Вайолет с Мэттом устроили новоселье – Венди его проигнорировала. Она и сейчас приехать в гости согласилась только из-за угрозы Вайолет: мол, не явишься – сама к тебе нагряну с детьми.

– Я так рада тебе, Венди, так рада!

От Вайолет разило деньжищами, кремом марки «Kielh’s», экошиком престижного пригорода.

– Чудесно выглядишь, – продолжала Вайолет. – Уотт рисует для тебя плакат. Не успел закончить.

– Плакат?

Вот как Вайолет это удается? Почему при ней Венди чувствует себя неуклюжей косноязычной верзилой, этакой великаншей, что вылезла из своего логова и приперлась позориться в стильный пригород на озерном берегу?

– Приветственный плакат, – пояснила Вайолет. – Уотт тебя просто заждался. И вот этот сладкий кексик – тоже. – Вайолет повыше подсадила младшего сына. Эли вперил в тетку неумолимый младенческий взгляд. – Ты у нас проголодался, да, солнышко? – пела Вайолет. – Вот покушает – оживится. Ну, пойдем в дом. Уотт! Уотт, сы́ночка! А кто к нам приехал!

Племянник появился в дверях с картонным плакатом больше себя самого. «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ ВЕНДИ» – гласила надпись из разноцветных блесток. Отсутствие запятой придавало приглашению оттенок комичного безразличия.

– Привет, – пролепетал Уотт и закрыл мордашку плакатом.

– Привет, Шериф, – поздоровалась Венди.

К этому малышу у нее слабость. Уотт