Когда он мрачен - Сюзанна Райт

Она была манулом — затаивать обиду для неё естественно.

— Ты зря тратишь на это время. Забудь.

— Прояви немного чуткости, ладно? Парень несчастен. Нас всех отвергали, и мы знаем, каково это. У него нет лучшей подруги, с которой можно было бы пообщаться и поднять настроение, потому что она не только тот, кто отверг его, но даже не хочет с ним разговаривать.

— Я вижу, ты пытаешься воззвать к моей лучшей стороне характера. Разве не ты однажды сказала, что у меня её нет?

Дэни поджала губы.

— Не пытайся сменить тему. Мы говорим о Матео. Я понимаю, что он тебя расстроил, но люди говорят то, чего не имеют в виду, когда им больно или они злятся — ты это знаешь.

— На самом деле он рассказал тебе не всё. Меня это не удивляет. — Он был чертовски труслив.

— На самом деле, он рассказал мне всё. Ему было нелегко, но он рассказал.

Бри закрыла глаза и ущипнула себя за переносицу. Боже, у неё просто не было сил или терпимости к этому дерьму.

— Нет. Он использовал тебя. Решил, что сможет заставить тебя добиться нашей встречи, поэтому рассказал тебе достаточно и постарался добиться сочувствия. Что, очевидно, сработало как нельзя лучше.

Дэни вздёрнула подбородок.

— Я бы знала, если бы он манипулировал мной.

— Он позволил тебе прочитать его?

— Он сказал, что ему это будет неудобно.

Бри слабо хихикнула.

— Держу пари, что так и было.

Дэни уперла руки в бока.

— Веришь или нет, я пытаюсь помочь. Мне не нравится, что в твоей жизни нет одного из лучших друзей. Если бы с ним что-то случилось, ты бы пожалела, что не выслушала его. Ему больно, Бри. Для тебя это ничего не значит? Неужели тебя совсем не волнует, что ты могла бы облегчить эту боль, просто поговорив с ним?

— Ты — главная. Если кто-то и может облегчить его боль, так это ты. — И если бы кто-то мог облегчить боль в голове Бри, которая теперь распространилась за один глаз, заставляя чувствовать, что в него вонзается нож, она бы расцеловала их чертовы ноги.

— Он не позволит мне помочь ему таким образом.

— Спроси себя, почему. А ещё лучше, спроси его, что он делал той ночью, Дэни. Если он скажет тебе правду, я поговорю с ним. Но готова поспорить на каждый цент, который у меня есть, что он этого не сделает.

— Он уже рассказал мне всё, что сказал.

— Но не то, что сделал.

Гнев исчез с лица Дэни, как только её руки соскользнули с бёдер.

— Что он сделал? — спросила она, её голос смягчился. — Что он сделал, Бри?

— Кое-что, о чём я бы предпочла не говорить.

В её глазах вспыхнуло то, во что Бри хотелось бы верить, было беспокойством, но она очень сомневалась. Дэни коротко коснулась её руки.

— Ты можешь сказать мне.

— Как я уже сказала, спроси Матео.

— К черту Матео. Если он причинил тебе боль, я хочу знать об этом. Что он сделал? Ты можешь доверять мне. Ты это знаешь.

Бри чуть не рассмеялась.

— Как это ни печально, нет, я этого не знаю. — Прежде чем другая омега смогла что-либо ответить, Бри ушла. Стук в голове, казалось, усиливался с каждым усталым шагом, пока ей не стало казаться, что кто-то колотит по черепу кувалдой, одновременно вонзая ледоруб в затылок. Она положила руку на голову и надавила, но не помогло. Она не включила свет, когда вошла в дом — от этого стало бы хуже. Просто пошла на кухню, проглотила несколько обезболивающих таблеток, скинула туфли, а затем босиком вышла на открытую террасу. Её задний двор был красив с кустами шиповника, декоративными горшками, новыми кашпо, извилистой каменной дорожкой и горкой камней в углу — ничего из этого она не оценила прямо сейчас, испытывая сильную боль.

Слишком уставшая, чтобы стоять, она села на траву и положила пульсирующую голову на согнутые колени. Очистить смесь различных энергий было легко. Её организм естественным образом выпустил их в землю — словно всё тело сделало один гигантский выдох. От этого она почувствовала себя легче и спокойнее. Но, как бы она ни волновалась, боль не ослабевала.

Блин.

Вернувшись в дом, Бри поднялась по лестнице и направилась в спальню. Она не потрудилась раздеться или даже откинуть одеяло, а просто свернулась в клубок на кровати и закрыла глаза, испытывая искушение молить о смерти. Из-за головной боли ей, возможно, потребуется время, чтобы заснуть, но она устала, как собака, что, надеялась, это не займёт слишком много времени.

Она не была уверена, как долго пролежала — вероятно, всего минут десять или около того, — когда почувствовала чьё-то присутствие в комнате. Единственная причина, по которой она не запаниковала, заключалась в том, что она узнала запах Алекса.

— Уходи, — невнятно произнесла она, даже не потрудившись открыть глаза.

Если бы на его месте был кто-то другой, она была бы ошеломлена тем, что он вломился в её дом, и потребовала бы рассказать, как, чёрт возьми, ему это удалось. Но росомах невозможно удержать, и они часто заходили в дома людей без приглашения, совершая набеги на холодильники и кухонные шкафы. Для них это было естественным, хотя и раздражающим поведением.

За последние несколько дней она его почти не видела. Время от времени он заглядывал в магазин, но с ней почти не разговаривал. Хотя наблюдал. Пристально. Слишком пристально. Всякий раз, когда она встречала его пристальный взгляд, казалось, что задумчивые глаза смотрели на неё слишком интимно. Каждый раз от осознания этого у неё по коже пробегали мурашки.

Матрас рядом с ней прогнулся, и её слегка погладили по волосам. Бри почти вздрогнула от неожиданности. Алекс очень редко прикасался к ней. Когда он это делал, его прикосновения всегда были мимолётными и безличными. Никогда не преднамеренными и… не успокаивающими. Она бы никогда не подумала, что он способен на успокаивание. Или что он когда-либо захочет быть таким, если уж на то пошло.

— Слышал, ты покинула жилой комплекс с таким видом, будто тебе было больно, — тихо сказал он. — Хотел проведать тебя. Болит голова?

— Я в порядке. — Хотя и смущена тем, что он потрудился проверить, как она, потому что он никогда не делал этого раньше.

— Лгунья, — тихо сказал он. — Ты пила один из тех травяных напитков, которые давала тебе мама и которые пахнут ногами?

На вкус они тоже были как ноги. Она сморщила нос.

— Слишком устала,