Любовь по предсказанию - Дарья Урбанская

Лекция уже началась, и из-за двери был слышен равномерный баритон профессора. Дельфинова на секунду задержалась перед дверью, прислушиваясь.

«Всё-таки красивый у этого хама голос! – подумала она, – Как бархатный… Эх, жалко у нас в универе такие мужики не преподавали! Мигом бы посещаемость возросла».

Не стучась, она аккуратно приоткрыла дверь и проскользнула внутрь. Никто из студентов даже не поднял головы, они что-то лихорадочно записывали, а вот профессор Катракис её, конечно же, заметил и даже сбился на долю секунды, но тут же спохватился и ровным голосом продолжил вести лекцию. Не прекращая диктовать, он изумленно поднял бровь, глядя на чашку кофе в руках у Алины и на то, как она аккуратно скользнула по стенке и неслышно поставила чашку на преподавательский стол. Девушка улыбнулась ему и без слов вышла из аудитории, чувствуя спиной пристальный взгляд.

15. Со сливками, но без сахара

Пуп земли – человек, считающий себя центром вселенной.

Однажды отец богов Зевс пожелал узнать, где находится середина мира, пуп земли. В те далекие времена даже боги не были в курсе, что планета вообще-то круглая, ведь Галилей еще не родился. Поэтому Громовержец по своему божественному разумению просто предположил, где располагаются «два конца света» и отправил оттуда орлов. Летя с одинаковой скоростью, птицы встретились в небе над тем местом, где позднее возник греческий город Дельфы. Его-то и стали считать центром мира.

Алина услышала стук в дверь и подняла голову от компьютера. В дверном проёме стоял профессор Катракис с чашкой в руках и оглядывался в поисках места, куда её поставить. А часы над его головой совершенно бесстыжим образом показывали без четверти четыре! Дельфинова ошеломленно уставилась на нахальные стрелки, совершенно не понимая, куда делись несколько часов – она же собиралась всего лишь «на минутку» заглянуть в корпоративную почту. Мужчина откашлялся, и она перевела взгляд на него.

– Спасибо за кофе. Это было очень… неожиданно.

– Кто ты, о вежливый незнакомец, и что ты сделал с профессором… – еле слышно пробурчала себе под нос Алина на русском, надеясь, что собеседник ничего не поймёт. Затем она поднялась, забрала у него пустую чашку и уже на английском громко произнесла:

– Не стоит благодарности. Мне показалось, что вам не помешает взбодриться.

Катракис загадочно улыбнулся одними уголками губ и ответил, как будто бы невпопад:

– Со сливками, но без сахара.

– Что? – в недоумении переспросила Алина.

– Я предпочитаю кофе со сливками, но без сахара.

«Тоже мне, пуп земли!» – подумала она, но вслух, конечно, этого не произнесла.

Пока Дельфинова пыталась сообразить, что ответить, профессор неторопливо прошел в кабинет и пробежался взглядом по книжным полкам. Алина отвлеклась от поиска достойного ответа и задумалась – а заходил ли он раньше? Те немногочисленные разы, когда они общались, Аполлон Катракис предпочитал переписку по электронной почте. Хотя нет, он определенно заходил – как минимум, чтобы пообщаться с Зайцевым – не глядя, отрывисто кивал куда-то в направлении её стола и быстрым шагом устремлялся в смежное помещение.

В этот раз всё было по-другому. Мужчина не торопился и внимательно рассматривал небольшую комнатку, как будто там действительно было что рассматривать – небольшой гардероб у входа, шкаф с книгами и цветком на верхней полке, тумба с кофе-машиной, рабочий стол. Профессор перевел взгляд на Алину и снова чуть заметно усмехнулся, глядя на её недовольное лицо.

– А вы?

– Что я? – он опять застал её врасплох.

– Вы какой кофе предпочитаете?

– Тоже со сливками, но без сахара.

– Какое совпадение…

Почему-то Алине внезапно стало неловко – мужская фигура заполнила собой все свободное пространство её крохотного кабинета-прихожей, и до неё донесся притягательный аромат цитрусового парфюма, который так удивительно ему подходил. Она и раньше отдавала себе отчет, что сероглазый грек весьма привлекателен, но только сейчас задумалась о том, что Катракис был одет достаточно неформально для академии. Рукава легкой рубашки в крупную красную клетку были закатаны до локтей. А джинсы, к которым она не осмеливалась особенно присматриваться после инцидента с вытаскиванием карточки из заднего кармана, оказывается, отлично на нём сидели. Особенно… хм… в области задних карманов. А на этаже больше не было никого, кроме них двоих… и Гриши в дальнем конце коридора. Если он еще не ушел домой, конечно.

– Я могу вам… – голос внезапно сбился, и ей пришлось откашляться. – Я могу вам еще чем-то помочь, профессор Катракис?

Алина произнесла это, чтобы разрядить обстановку, и смутилась еще больше, так как фраза прозвучала до невозможности формально и даже немного грубо. Как намек, что пора бы ему уже и откланяться. Впрочем, профессор намек, кажется, уловил, но, судя по легкому намеку на улыбку, не обиделся.

– Нет, спасибо еще раз, – он повернулся и пошел к выходу. У самой двери оглянулся на неё и добавил: – Хороших выходных, have a nice weekend! И зовите меня Пол.

16. Космическая благодарность

Титанические усилия – огромные усилия, прикладываемые для достижения какой-либо цели.

Титаны, дети Урана (неба) и Геи (земли), отличались невероятной физической силой и выносливостью. Они правили миром до Зевса и компании, пока однажды боги-олимпийцы не восстали против их тирании и не развязали кровопролитную войну, Титаномахию. С помощью своих двоюродных родственников циклопов и гекатонхейров, сторуких и пятидесятиголовых великанов, они одержали победу и низвергли титанов в Тартар.

Алина закрыла за собой дверь в квартиру и без сил рухнула на обувную тумбу. Понедельник – самое начало рабочей недели, но ощущение было такое, как будто с утра уже минула вечность – столько событий принес один единственный день. Она поймала взглядом своё отражение в зеркальной двери гардеробного шкафа и прижала руки к пылающим щекам, пытаясь вернуть обратно на место уголки губ, которые просто до неприличия растянулись в дурацкой глупой улыбке. Но улыбка обратно не заталкивалась, так что пришлось проигнорировать этот акт неповиновения собственной мимики и сделать вид, что всё нормально.

В холодильнике Алину ждал вкуснейший, накануне приготовленный плов, но ужинать совершенно не хотелось. Настроение было бунтарское. Хотелось дерзко плеснуть в бокал пино гриджио и потягивать его, загадочно глядя на звезды. Но вина увы не было, а звезды из окна было не рассмотреть – обзор гнусным образом загораживала панельная девятиэтажка, стоящая точно напротив дома. Так что Дельфинова, не выпендриваясь,