Фатум - Азура Хелиантус

И голова демона покатилась по полу.

Он протянул мне руку, пусть и окровавленную, чтобы помочь подняться.

Я её не приняла.

Он повернулся к остальным демонам, которые в ужасе наблюдали за кончиной своего дружка.

— Кто-нибудь еще хочет потерять голову, пытаясь обидеть мою жену?

Я захлопала ресницами. Я сказала себе: если он сделал это только ради того, чтобы сохранить в тайне истинную причину нашего брака, ведя себя так, как вел бы себя любящий муж, то он явно перегнул палку.

Гебуримы не оценили его иронии.

Половина из них бросилась на нас, вторую половину остановил волк, который принялся рвать плоть и мышцы, помогая нам их прикончить.

Меньше чем через десять минут большая часть зала была залита кровью, завалена ошметками мяса, головами и прочими телесными жидкостями. Мы с Данталианом, если не считать рук, были чисты. Эразм — не очень.

Я повернулась, чтобы посмотреть на гибридку. Она всё еще сидела на полу, бледная и терриризированная; Мед пытался успокоить её, приговаривая, что всё кончено.

Она встретилась со мной взглядом. — Я-я не ду-думала, что это… так.

Голос у неё был сорванным, она судорожно обхватила себя руками за плечи, пребывая в полном шоке.

Эразм подошел к ней, ткнувшись мордой в её колени в знак утешения.

Мед посмотрел на меня с благодарностью. — Это нормально, что она в истерике, но вы справились блестяще. Спасибо.

Рутенис подхватил гибридку на руки, просунув одну ладонь ей под колени, а другую — под спину. Прежде чем унести её, он остановился рядом со мной.

— Я не скажу тебе «спасибо», он уже сказал. Но я согласен: вы были хороши.

Эразм прошел мимо, следуя за двумя демонами к выходу, но прежде остановился подле меня. Он опустил лохматую голову и потерся мордой о мою ступню, наслаждаясь тем, как я чешу его за ушами. Это был его способ сказать: «Мы это сделали».

Когда и он скрылся за дверью, Данталиан подошел ко мне нетвердым шагом.

— Напряженное зрелище. Мне понравилось. Не понимаю, почему ты теперь чувствуешь вину.

— Я не чувствую вины. — Я посмотрела на него искоса.

Да что он вообще мог знать о том, что я испытываю? О том, что я чувствую? О том, во что верю, о вещах, на которые надеюсь, и о тех, что заставили меня потерять всякую надежду?

Что он знал о том, кто я такая?

К несчастью, в тот день я даже не задалась вопросом, кто он такой.

Стоило мне моргнуть, и он оказался в считанных сантиметрах от моего лица.

Его теплое дыхание касалось моего носа, вокруг нас витал аромат морской соли и меда, и, когда его глаза были так близко к моим, я впервые смогла во всех деталях разглядеть их цвет.

Только в этот миг я осознала, насколько они красивы, но вовсе не это сбило мне дыхание и заставило приоткрыть рот.

А то, что я смогла увидеть за тонкими светлыми линиями, которые, казалось, принимали форму и вид волн.

Я поняла, что значит видеть душу через взгляд. Это могло случиться только с одним человеком. С единственной душой, родственной нашей.

— Не лги мне, пожалуйста, и не держи за идиота. Я чувствую то, что чувствуешь ты, будто это моё собственное. И если бы ты только заставила себя перестать стоять в этой вечной обороне, будто весь мир хочет причинить тебе боль, ты бы тоже смогла почувствовать то, что чувствую я. — Его взгляд упал на мои губы. — Мы не обязаны ненавидеть друг друга. Мы можем попытаться ужиться со всем этим.

Ужиться, как он это называл, означало принять враждебную судьбу.

Судьбу, которая была вовсе не такой, какой хотели мы.

И для меня об этом не могло быть и речи.

— Я никогда этого не приму. Как только это задание закончится, я больше не хочу тебя видеть.

Он бросил на меня раздраженный взгляд. — Блять, иногда ты так действуешь мне на нервы. Я просто не могу понять, почему ты меня так ненавидишь.

— Знаешь, сколько мне до этого дела? Ноль! А если бы было возможно — то и меньше нуля.

— А должно быть. Ты моя жена, хотя иногда, кажется, забываешь об этом. И даже если настанет день, когда мы больше не увидимся, до этого нам придется провести вместе кучу времени. Было бы мило сохранять между нами мир. — Он прижал два пальца к переносице и опустил глаза.

— Думаешь, я этого не знаю?

Он лениво поднял взгляд. — Чего?

— Мира с принцем-воином не существует.

Его глаза, обычно всегда сиявшие весельем, погасли. Он стиснул челюсти и отвернулся, лишая меня своего взгляда — теперь совсем иного, чем обычно.

Запах мертвечины вперемешку с его присутствием сводил меня с ума, поэтому я не стала медлить и оставила его в одиночестве. Я взлетела по лестнице с нечеловеческой скоростью и пошла делать себе кофе — настолько горький, насколько это вообще возможно.

Пока я вставляла капсулу, холодок вдоль позвоночника возвестил о его появлении в комнате; вскоре это подтвердилось голосами остальных, которые становились всё ближе. Мне не нужно было оборачиваться, чтобы понять: они с удобством расселись, и хотя гибридке сейчас стало немного лучше, тревога по-прежнему висела над каждым из нас.

В воздухе я отчетливо ощущала запах — свежий и одновременно резкий.

Поскольку все отказывались начинать разговор, словно боясь разрушить тот хрупкий кокон ложной безопасности, в котором мы укрылись до этого момента, я решила взять инициативу на себя. — Что произошло?

— Произошло то, что и должно было произойти: хрен знает, сколько они за нами следили, хрен знает, сколько времени они там ошивались, выжидая идеального момента для атаки! А вы двое подали им нас на блюдечке с голубой каемочкой. — Рутенис скрестил руки на груди, его раздраженный взгляд так и метался между мной и Эразмом.

Я не поддалась на его провокацию. — Я не об этом спрашивала.

Данталиан вмешался, пытаясь разрядить обстановку. — Минут через двадцать после того, как вы ушли, у меня за спиной возникли двое Гебуримов. Они застали меня врасплох, и я не смог помешать им утащить меня в подвал, где я нашел Химену, Меда и Рутениса в таком же положении.

— Нас троих они тоже застали врасплох. Мы как раз там разговаривали, и признаю — я не особо прислушивался к тому, что происходит наверху. — На лице Меда проступило виноватое выражение.

Я