Большая Любовь отца-одиночки - Ирина Ордина

Горло перехватывает спазм, я до крови прикусываю губу – настолько мне больно за племянницу. Дашино лицо искажает гримаса. Она явно пытается сдержать слезы и натянуть безразличную улыбку. Но у нее ничего не выходит. Мгновение. Даша перестает бороться со своими чувствами. Глаза сужаются, и она, будто приняв решение, улыбается и идет к отцу. При этом тарелку перехватывает поудобнее…

– Нет-нет-нет! – шепчу я и бросаюсь наперерез, но не успеваю.

Дети расступаются перед Дашей, и она быстро добирается до отца. Неуклюже делает вид, что спотыкается и с размаху вываливает торт на грудь Соцкой.

– Ой, простите! – фальшиво пищит Даша и отступает.

– А-а! – взвизгивает Лариса. – Ты что наделала? Маленькая дрянь! Ты знаешь, сколько стоит это платье?

– Папа, я не хотела, – складывает ручки на груди Даша, в глазах ни капли раскаяния.

– Твою ж мать! – выдает Кирилл, и я с ним полностью согласна.

Ловлю взгляд аниматора. Он понимает меня мгновенно.

– Ура! – восклицает веселый Тутанхамон. – Битва пирожными. На-а-алетай!

Громкость музыки увеличивается. Дети с криком бросаются к торту, расхватывают куски, и начинается форменный хаос. Сладкие снаряды летают по всему залу. Похоже, уборка встанет в копеечку. Но это лучше, чем если одноклассники будут наблюдать за безобразной ссорой семьи Гораевых.

Лариса продолжает возмущаться, тыкает в свое платье и наступает на Дашу. Совсем страх потеряла? Меня охватывает злость. Что бы ни натворила Даша, она всего лишь ребенок, и никакие платья на свете не стоят психологической травмы.

Подлетаю к ним, чтобы высказать мерзкой женщине, что кричать на ребенка нельзя. Но Гораев не дает мне этого сделать. Он шагает к Ларисе, берет ее за плечи и легонько встряхивает:

– Не смей орать на мою дочь! – тихо, но так четко говорит он, что я все понимаю, несмотря на громкую музыку.

Лариса обмякает в его руках, начинает заламывать руки, в глазах появляются слезы.

– Нет, на такое Димон не поведется, – комментирует мне в ухо неуемный Кирилл. – Все! Она профукала свой шанс. Теперь она не Соцкая, а ОтсоСоцкая.

Ничего не могу с собой сделать и прыскаю со смеху. Тут же получаю злобный взгляд Гораева.

– А с вами мы еще поговорим, Любовь Михайловна, – цедит он таким голосом, что у меня внутренности промораживает.

Глава 18

Дмитрий

Вытаскиваю Ларису из зала, стараясь не привлекать внимания. В фойе отпускаю ее руку и хмуро жду, что она скажет в свое оправдание.

– Дима, ты что, не понял, что она это специально сделала? – Лариса разворачивается ко мне лицом и почти шипит: – Я видела ее глаза! Она наслаждалась тем, что испортила мне платье! Она хотела, чтобы я ушла!

Сквозь зубы втягиваю воздух, стараясь успокоиться. Не хотелось бы наломать дров, все-таки мы с Ларисой не чужие люди. Но никому не позволено орать на мою дочь!

До Ларисы, видимо, доходит, что она перегнула палку. Она шагает ближе, кладет руки мне на грудь и проникновенно говорит:

– Прости, пожалуйста, что-то я расстроилась из-за ерунды. Просто мне кажется, что ты не понимаешь, насколько мне важно наше счастье. А когда кто-то пытается нас поссорить…

– Это ты не понимаешь! – Рявкаю я и снимаю руки Ларисы со своей груди. – Для меня не может быть отношений, если они делают дочь несчастной.

– Что ты хочешь сказать? – в голосе Ларисы звучат истерические нотки.

– Я вызову тебе такси. Езжай домой, Лариса.

– И что? Это все? Конец нашим отношениям?

В фойе входит мама Дашиного одноклассника, затем еще одна. Скупо улыбаюсь им, подхватываю Ларису под локоть и вывожу на улицу.

– Не устраивай сцен. Мы поговорим позже.

– Димочка, конечно, поговорим. Конечно! Я что-то перенервничала, такая тяжелая неделя выдалась.

У входа паркуется внедорожник Берестовых. За Юлей приехала няня. Раздражение на ситуацию, на что-то бормочущую Ларису, на самого себя накатывает с новой силой. Надо было бросить все на работе раньше на два часа! А теперь я пропустил весь адов праздник, да еще терплю безобразные сцены.

– Димочка, а может, и ничего, а? Я уже успокоилась, платье в химчистку сдам. Ну или выброшу, не страшно. Давай вернемся? – Лариса льнет к моему боку.

Скрипнув зубами, смотрю на экран телефона. Четыре минуты, и приедет машина. Быстрее бы. Может, попросить Сергея посадить Ларису? Нет, он с ней не справится. Еще и впрямь вернется на праздник, не дай Бог!

Наконец подъезжает такси, открываю дверь.

– Даже не поцелуешь? – задает идиотский вопрос Лариса.

– Нет.

– Но мы поговорим завтра?

– Да.

– Это ведь не конец?

– Лариса, садись в машину!

В моем голосе невольно прорезаются угрожающие нотки. Я действительно готов плюнуть и уйти, если она сию секунду не сядет наконец в это такси! Моего терпения осталось на два удара сердца. До Ларисы доходит, и она устраивает свой зад на сиденье.

– До завтра, Дим!

Ее губы дрожат, а в голубых глазах океан боли вперемешку с нежностью. Но на меня это не действует. Я захлопываю дверцу машины, сую руки в карманы и возвращаюсь в ресторан.

Я, может, и не отец года, но и на стерву Аньку не похож, никогда не поставлю секс и удовольствие выше счастья дочери.

В фойе мне приходится задержаться и с вежливой улыбкой выслушать благодарности от мам ребят. Кто из них чья, я понятия не имею. Впрочем, я и детей-то вижу впервые. Кроме Берестовой. Поэтому я молчу и многозначительно киваю, когда требуется.

На удивление, адова вечерина всем понравилась. Дети грязные, но счастливые разъезжаются по домам. Мне вспоминается наша недавняя войнушка в саду. Цветкова однозначно привносит в нашу жизнь гору изюма. Жаль, я не уверен, что это так уж чудесно.

В фойе выходит Даша, весело переговаривающаяся с подружкой. Косички ее парика связаны узлом на макушке. Теперь он напоминает облезлую шапку-ушанку. Черное платье в кремовых разводах, зато личико довольное. Ровно до того времени, пока она не замечает меня.

– Все в порядке. Провожай гостей, – как можно спокойнее говорю я.

Даша кивает, но не улыбается. Ладно. Дома разберемся. Сцепляю зубы и захожу в банкетный зал, который теперь больше похож на столовую после бомжацких похорон.

Среди всей этой вакханалии Цветкова продолжает игриво хихикать над шуточками