Помешанная на нём - Кристина Жиглата

Обнимаю мужчину за плечи, прижимаю к себе и отвечаю на поцелуй… Жадно и неистово. Показываю ему, насколько сильно скучала по нему, как страдала и как мне его не хватало.

Ратмир тоже усиливает поцелуй, начинает ещё больше распаляться. А затем внезапно отстраняется и рывком избавляется от своей толстовки. Следующей была футболка.

Я тоже не теряла зря времени, помогая ему с ремнем на штанах и ширинкой.

Все наши движения были быстрыми, нетерпеливыми и какими-то неловкими. Но мы справляемся со своей задачей, полностью избавляясь от одежды. От его и моей одежды.

Оказываемся обнаженными, и снова прижимаемся друг к другу, целуемся, ласкаем, изучаем…

Во всех наших прикосновениях было столько тоски и боли… Ну потому что, была утрата и полное осознание того, что мы никогда уже не будем вместе.

А теперь всё вернулось. Появилась надежда, шанс… Жизнь! Моя жизнь вернулась!

Первое время мы молчали, а только целовались, прикасались друг к другу и наслаждались моментом.

Я радовалась и одновременно плакала, потому что до сих пор не могла поверить в то, что происходит. Ратмир живой и он со мной.

И хотя у меня в голове копилось множество вопросов на счёт того что было, его слов, поступков и прочего, всё же я не стала их задавать именно сейчас… Потому что просто не могла думать и нормально разговаривать.

Единственное что я сумела сказать, это:

— Ратмир, пожалуйста, больше не исчезай… Не покидай меня… Я люблю тебя, — выдавила, и мы снова поцеловались.

Он мне ничего не ответил. Ничего не пообещал, и я объяснила себе это тем, что сейчас не самое лучшее время для разговоров и этих обещаний. Но чувствовала его потребность во мне, скуку, желание и… Ответную любовь. Я могла поклясться, что он любит меня…

Или же, я просто очень сильно хотела этого.

А дальше наши невинные, ласковые прикосновения перерастают во что-то более глобальное.

Руки Ратмира накрываю мою грудь, ласкают её, смещаются на живот, бедра, ноги… Одновременно, он целует мои губы, лицо, шею… Жадно, нетерпеливо, будто изголодавшийся зверь.

Я очень быстро возбуждаюсь, теряю себя и контроль над собой… Развожу ноги, обхватываю ими бедра Ратмира, а затем сама в неком нетерпении насаживаюсь на его член, который уже был до предела большим и твердым.

Из моего горла вырывается протяжный стон, а Ратмир хрипит, его дыхание учащается.

На этом моя инициатива заканчивается, потому что Ратмиру сносит крышу, и он теряет над собой контроль… Нападает на меня, напирает настолько сильно, что я больше не могу ничего сделать или ответить, а только принимать и наслаждаться.

Ратмир начинает вбиваться в меня, резко, размашисто, неистово… Раз за разом, будто сумасшедший…

А мне в кайф, до одури и так невероятно…

Он делает всего несколько толчков и я кончаю… А затем и его кроет следом за мной.

Глава 20

Затем у нас был ещё один секс и ещё… До полного изнеможения… Мы так соскучились друг по другу, что не могли остановиться.

После третьего оргазма мы наконец-то немного угомонились. Ратмир заключил меня в свои объятия и, прижав к себе, начал ласково водить рукой по волосам.

— Как… Как ты выжил? — спросила я еле слышно. Спать хотелось безумно сильно, глаза слипались, но так же я хотела услышать ответы на вопросы, которые давно не давали мне покоя.

— Ты меня спасла, — отвечает Ратмир, целуя меня в лоб.

— Я? — удивляюсь.

— Твоя шпилька, — отвечает, но я всё равно ничего не понимаю. — Помнишь, как ты приблизилась ко мне, и я схватил тебя за волосы, — напоминает, и я согласно киваю. Всё понимаю…

— Так ты специально?.. Но я слышала четыре выстрела…

— Они предназначались не мне, — всего лишь отвечает он, позволяя мне самой догадаться, что было в той комнате на самом деле. И я догадываюсь… Каратель освободился от наручников благодаря шпильке которую получил схватив меня за волосы, а затем как-то забрал пистолет у людей Александра и… Убил их?

Я не стала этого уточнять.

— А все те слова, которые ты мне говорил… Что не любишь и использовал?.. — вспоминаю.

— Прости за них… Но так надо было. Если бы Александр понял, что ты для меня важна, что ты предоставляешь для меня хоть какую-то ценность, он бы убил тебя на моих глазах, чтобы сделать больно, — говорит, и я верю ему. Верю, потому что люблю. Потому что сегодня я увидела это… То, что важна для него. Что нужна ему!

— Почему ты так долго не появлялся? Почему вернулся только сейчас… Спустя три недели? Кто такая Марина? Кто такой Александр и что между вами происходит? Что вообще происходит, Ратмир? — спросила взволнованно.

— Т-ш-ш, — мягко говорит он, продолжая гладить меня по волосам. Я начала зевать. — Слишком много вопросов… И я обязательно дам на них ответы, но не сейчас… Уже слишком поздно, Мириам… Тебе нужно отдохнуть и поспать…

— Я не хочу отдыхать и спать, — лгу. — Я не буду… Зная, что если сейчас засну, то ты исчезнешь… Я устала от этого… Не хочу…

— Я не исчезну, — говорит он, сильнее прижимая меня к себе. — Обещаю, что не исчезну… Теперь я буду рядом. Я уйду утром и приду, когда ты снова будешь одна и тогда мы обо всем поговорим… А сейчас спи, Мириам… Скоро рассвет.

— Если ты не придешь… Я… Я…

— Приду. Нам пора поговорить. Всё решить. Всё исправить и… Всё изменить. У меня было достаточно времени всё переосмыслить и многое понять, — говорит странные слова, которые я не понимала. Но я верила ему… Слепо верила, поэтому согласилась на все его условия.

— Хорошо… Поговорим завтра. Я буду ждать тебя, Ратмир… Только не смей больше обманывать меня и бросать! — прошу.

— Я никогда не обманывал тебя, Мириам… А бросил не по своей воле. Но теперь всё будет по-другому… Между нами всё будет по-другому, — говорит, и я засыпаю.

* * *

Утром меня разбудил будильник. Я едва смогла заставить себя открыть глаза… Настолько сильно устала, что мне с трудом удалось проснутся.

И то, я сделала это лишь только тогда, когда вспомнила о Карателе и о том, что эту ночь он приходил, и мы занимались любовью…

Первое время я думала это мне приснилось… Что это просто моё очередное наваждение… Ведь в кровати я проснулась одна.

А затем я ощутила запах… Знакомый запах парфюма и… секса. В комнате остро пахло похотью и сексом. А ещё на мне оставались следы его рук, губ и