Сладострастие. Книга 1 - Ева Муньос

6

В ДЖУНГЛЯХ

Кристофер

Мы уже пять часов идем по густым джунглям Амазонки, бесцельно плутая. GPS, трекер и локатор бесполезны. Температура тоже не способствует. Чертовски жарко. Я держу пистолет за спиной, мои ботинки грязные, и я ворчу уже в десятый раз. Я смотрю, как лейтенант Джеймс ковыляет передо мной с ушибленной при падении лодыжкой. Я обычно не льщу, но признаю, что она оказалась интересным солдатом. Она без колебаний вступила в схватку с четырьмя преступниками и шла в ровном темпе, не жалуясь на больную ногу.

С распущенными волосами она теряется в растительности и выглядит как нимфа, сверхъестественное существо, урод из джунглей... Не знаю, на кого она похожа, но на обычную женщину она не похожа, и теперь я многое понимаю. Когда Братт сказал мне, что влюбился, я ему не поверил. Он всегда был таким же, как я, и вдруг поклялся, что влюбился в женщину. Я думал, что она просто одна из многих, но я ошибался. Он идиот, и я его не виню. У нее есть качества, которые сведут с ума любого: пышное тело, полные губы, длинные струящиеся волосы. Каково это — обхватить ее руками, когда я трахаю ее на своем столе? Это то, что я хотел сделать с тех пор, как встретил ее.

Над головой пролетает стадо обезьян, качаясь с ветки на ветку. Я вытесняю из головы горячие мысли, ведь она — девушка моего друга детства. Мы поднимаемся на гору в надежде поймать хоть какой-то цифровой сигнал. Это непросто: прошел дождь, и густая растительность делает землю мокрой и скользкой. Я чувствую, как мне в шею вонзается маленький дротик, трогаю место удара и замечаю огромную шишку, которая тут же образуется от укуса пчелы. Я поднимаю глаза и вижу соты размером с огромную тыкву. Рейчел поскальзывается и приземляется на раненую ногу. Я бегу закрыть ей рот, чтобы она не закричала, ведь мы не можем привлекать внимание к опасности, которая находится над нами. Я указываю на соты, она кивает, пытается встать и падает обратно, проглотив свой крик.

Еще одна пчела жалит меня. Я поднимаю Рейчел на руки и отвожу подальше от сот, поскольку не так-то просто освободиться от нападения группы пчел-убийц. По мере того как я поднимаюсь выше, солнце становится все сильнее, и на лбу выступают капельки пота.

Ты можешь опустить меня, — говорит она, ее глаза темнеют, а щеки пылают от жара.

— Ты сможешь удержаться?

— Думаю, да.

Я опускаю ее, не сводя глаз с ее лица, и чувствую, как ее рука ласкает мою грудь. Она опускает ногу и падает лицом в пол.

— Черт! — ворчит она, хватаясь за лодыжку.

— Она сказала, что может держаться! — Я ругаю ее.

— Я думала, что смогу! — раздраженно отвечает она.

Я закатываю глаза. Упрямые женщины действуют мне на нервы.

— Снимите ботинок, я проверю вашу ногу.

— Это не обязательно, я могу...

— Хромота отнимает время для ходьбы, а я не в том настроении, чтобы разбираться с помехами при медленной ходьбе. — Ясно. Так что снимайте сапог, я его проверю.

С неохотой она садится на землю и снимает обувь. Лодыжка не распухла, но сильно покраснела. Она снимает носок, когда я опускаюсь перед ней на колени. У нее маленькие ступни, а ногти на ногах выкрашены в розовый цвет. Кроме того, что она упрямая, грубая и несдержанная.

Следов перелома нет; скорее всего, это просто растяжение связок (не слишком серьезное) или простая шишка.

Я сжимаю ее между ладонями.

— Черт возьми! — Он отталкивает меня. — Не мог бы ты быть осторожнее!

— Я не гребаный педиатр! — восклицаю я. Я должна надавить, и если она не удержится, ему придется весь день терпеть боль.

Он делает глубокий вдох.

— Я попробую еще раз, хорошо?

Она кивает, отводя взгляд. Я снова хватаю лодыжку, крепко сжимаю ее, двигаю из стороны в сторону, пока она извивается от боли, кость хрустит, когда я делаю последнее движение. Командование учит нас такой первой помощи. Она делает глубокий вдох, когда я заканчиваю.

— Попробуйте пошевелить ею.

Она крутит ногой, не жалуясь.

— Теперь ты будешь идти быстрее?

— Да.

Я встаю, перекидывая через плечо свою сумку для выживания. Вытаскиваю все приборы и двигаюсь в поисках сигнала.

Ничего нет.

— Мы должны искать более высокую гору.

— Животные спускаются туда. — Он указывает на другую сторону горы. Там должна быть вода, солнце сильно палит, фляги пусты, а нам нужно подкрепиться.

— Хорошо.

Я иду впереди нее. Спуск легкий, эта часть джунглей гораздо гуще, и над нами возвышаются огромные фруктовые деревья. Шум макак, попугаев и попугайчиков оглушает. Мои уши улавливают шум воды.

— Река должна быть в той стороне. — Я указываю на север. Рев воды слышен с той стороны.

Я не слышу ответа от нее. Я поворачиваюсь, но ответа нет, потому что я разговариваю сам с собой, а Рейчел, как дура, созерцает различные виды обезьян и птиц над нами.

— Могли бы вы поторопиться! — У нас нет целого дня.

Она подходит ближе и смотрит на верхушки деревьев, уничтожая все мое терпение.

— Ты что, никогда раньше не видела животных? — Я хватаю ее за руку, чтобы заставить поторопиться.

В последнее время я каждый день вижу больших, — саркастически отвечает она.

— Что ты имеешь в виду? — Вы меня оскорбляете?

Она отступает назад, прочищая горло.

— В Белгравии много парков. — Она пожимает плечами. Это нормально — видеть огромных собак по утрам.

Ложь.

Она делает шаг вперед в подлесок. Шум воды становится все громче и громче, она отодвигает несколько кустов и замирает, любуясь прекрасным видом, открывающимся с этого места. Его окружают скалы, по ним течет бирюзовая вода, это похоже на сцену из сказки. Я подхожу к ней, наполняю флягу и отпиваю дважды, прежде чем предложить ей.

— Спасибо. — Она возвращает его мне, довольная.

Я не отвечаю ей, освобождаюсь от рюкзака и наклоняюсь, чтобы набрать еще воды.

— Может, мы немного остынем? — спрашивает она, глядя на реку. Тон ее голоса больше похож на мольбу, чем на предложение.

Да, — говорю я. Она читает мои мысли, я уже думал об этом. Ты окунешься здесь, а я пойду в другую сторону.

Я смотрю на единственный до сих пор полезный предмет — свои часы.

— Я вернусь через час.

Я оставляю ее на берегу и повторяю свой путь.